Шрифт:
Вильма ШИРАС
ДЕТИ АТОМА
1. В УКРЫТИИ
Питер Уэллес, психиатр, задумчиво разглядывал паренька. Почему учительница Тимоти Пола прислала его на обследование?
– Сама я не знаю, действительно ли с Тимом что-то не так, - говорила мисс Пейдж доктору Уэллесу.
– Он кажется совершенно нормальным. Обычно он довольно тихий, отвечает только тогда, когда его спрашивают в классе или что-то в этом роде. Он достаточно хорошо ладит с другими ребятами и кажется довольно общедоступным, хотя близких друзей у него нет. Отметки у него хорошие: за все свои задания он честно получает В1 [A, B, C, D, E
– Как вы думаете, чтобы это могло быть?
– спросил Уэллес. Иногда такие подозрения были очень ценными. Мисс Пейдж преподавала в школе в течение тридцати с лишним лет. В прошлом она была учительницей Питера и он с уважением относился к ее мнению.
– Мне не следовало бы говорить, - ответила она.
– Ничего плохого не произошло... пока еще. Но он мог начать что-нибудь, и если бы это можно было предотвратить...
– Врачей часто приглашают до того, как симптомы становятся достаточно заметными, чтобы доктор мог их увидеть, - сказал Уэллес.
– Больной или мать ребенка, или ведущий наблюдения практикующий специалист часто могут видеть, что что-то будет не так. Однако, доктору в таких случаях приходится трудно. Скажите мне, что, по вашему мнению, я должен искать.
– Вам не следует уделять мне слишком много внимания. Это только то, что пришло мне на ум, Питер. Я знаю, что не являюсь опытным психиатром. Но это могла быть мания величия. Или это мог быть уход из общества других. Я всегда должна обращаться к нему дважды, чтобы привлечь его внимание в классе... и у него нет настоящих друзей.
Уэллес согласился посмотреть, что он мог бы найти, и обещал не обращать слишком пристального внимания на то, что сама мисс Пейдж назвала "понятиями старой женщины".
Тимоти, когда он явился на обследование, оказался обыкновенным парнишкой. Возможно, он был слишком мал для своего возраста, глаза его были большими и черными, темные вьющиеся волосы были коротко острижены, у него были тонкие чувствительные пальцы и... да, явно напряженный вид. Однако, многие ребята волновались во время своего первого посещения... психиатра. Питеру часто хотелось иметь возможность сосредоточиться на одной или двух школах, провести там один день или одну неделю, или около этого, чтобы познакомиться с подростками.
В ответ на предварительное расспрашивание Уэллеса Тим говорил ясным, тихим голосом, вежливо и без лишних слов. Ему было тринадцать лет, жил он с бабушкой и дедушкой. Его мать и отец умерли, когда он был ребенком, он их не помнит. Он сказал, что был счастлив дома, что школа ему нравилась "довольно сильно", что он любил играть с другими ребятами. Когда его спросили о его друзьях, он назвал несколько имен.
– Какие уроки тебе нравятся в школе?
Тим помедлил, затем сказал:
– Английский язык и арифметика...
– Что ты любишь делать, когда развлекаешься?
– Читаю и играю в игры.
– Какие игры?
– Игры с мячом... и с шариками... и все в таком духе. Мне нравится играть с другими ребятами, - и после явно заметной паузы он добавил, - в любые игры.
– Они играют у тебя дома?
– Нет, мы играем на площадке у школы. Моя бабушка не любит шума.
Может, причина была в этом? Когда тихоня дает объяснения, они могут оказаться неправильными.
– Что ты любишь читать?
А вот о своем чтении Тимоти не сказал ничего неопределенного. Ему нравилось, сказал он, читать "мальчишеские книжки", однако назвать он не смог ни одной.
Уэллес дал мальчику обычные тесты умственных способностей. Казалось, что Тим выполняет их охотно, однако его ответы поступали с опозданием.
"Возможно, - подумал Уэллес, - мне это только кажется, но он слишком осторожен... слишком осмотрителен". Не затрачивая времени на точный подсчет, Уэллес знал, что коэффициент умственного развития [применяется в армии и школах США] Тима составили бы... около 120.
– Что ты делаешь вне школы?
– спросил психиатр.
– Я играю с другими ребятами. После ужина учу уроки.
– Что ты делал вчера?
– Мы играли в бейсбол на школьной спортивной площадке.
Уэллес подождал немного, чтобы посмотреть, добавит ли Тим что-нибудь по собственной воле. Секунды растянулись в минуты.
– Это все?
– спросил наконец мальчик.
– Могу я идти сейчас?
– Нет. Есть еще один тест, который мне бы хотелось дать тебе сегодня. На самом деле это игра. Как у тебя с воображением?
– Я не знаю.
– Трещины на потолке, как те вон там, напоминают ли они тебе что-нибудь? Лица, животных или еще что-нибудь?
Тим посмотрел.
– Иногда. И облака тоже. На прошлой неделе Боб видел облако, которое было похоже на бегемота.
И снова последнее предложение было произнесено так, как бы добавлено в последний момент, осторожное дополнение, сделанное с целью объяснения.
Уэллес достал карты Роршаха [Австрийский психиатр Герман Роршах (1884-1922) создал метод оценки личности посредством анализа толкования субъектом стандартной группы из десяти чернильных пятен разных очертаний]. Однако при виде их напряжения его пациента возросло, его осторожность стала очевидной. При просмотре карточек в первый раз подростка не удалось уговорить сказать что-нибудь кроме "Я не знаю".
– Ты можешь делать лучше, - сказал Уэллес.
– Мы пройдем их еще раз. Если ты ничего не увидишь в этих картинках, мне придется поставить тебе провал, - объяснил он.
– Так не пойдет. Ты хорошо поработал с другими предметами. И, может быть, в следующий раз мы сыграем в такую игру, которая тебе понравится больше.
– Мне не кажется, что мы сейчас играем в игру. Не можем ли мы проделать это снова в следующий раз?
– С таким же успехом можно это проделать сейчас. Ты знаешь, Тим, это не только игра: это тест. Попытайся усерднее и будь молодцом.