Десять писем
Шрифт:
Выпрямившись, приседая и приподнимаясь на полусогнутых ногах она делала такие движения, какие делают всадники, скачущие на лошади галопом…
Наклонившись вперед и удерживая себя на вытянутых руках высоко приподняв свой зад, судорожным усилием затем, приподнимала его вниз, пытаясь вобрать в свое пылающее тело весь мой член…
Я не мог оторвать своего взгляда от ее до предела раскрывшихся ягодиц, растянутого отверстия, когда она их приподнимала.
Я только немного хмурился боясь слишком
Все ее тело горело, покрываясь потом от черезмерных усилий. У мнея ломила поясница, болели бедра, но член стоял колом… Захватив свои ноги под коленками, я ритмично прижимал их к своей груди отчего мой член еще больше выдвигался вверх.
Но вот моя девочка приспособилась и, изогнувшись всем телом в дугу, начала частые, быстрые и равномерые какие-то жадные движения, в которых учавствовали все части ее гибкого тела. И с каждым движением ее матка приближалась к головке моего члена. Все ближе и ближе…
Еще большее напряжение мускулов, еще больший изгиб наших бедер, впиваясь друг в друга. Еще одно судорожное усилие…
И еще…
Еще…
И вот матка соединяется с головкой члена… Старается заглотнуть ег о…
Все плывет вокруг как в тумане… Наконец, извержение… Мы успокоились…
С трудом мы разъединились. Ее задница соскользнула с моих бедер и она свалилась набок позади меня, обессиленная и тяжело дыша. С усилием я вытащил из-под одеяла и из-под себя подушки, опустил ноги. Утомление было предельно приятным.
Немного отдышавшись Кито слезла с кровати, сделала два шага смешно сгибая ноги дугой, как всадник только что слезший с коня и вновь прилегла рядом со мной…
— Не могу… У меня все дрожит…
— Полежи, отдохни… У меня с тобой серьезный разговор… — устало говорил я закрывая глаза.
"Чуточку отдохну и поговорю с ней. И как увидеть француженку… тоже."
Но усталость взяла свое и я задремал с настойчивой мыслью о побеге. И вот приснился мне сон. И даже не сон, а какой-то мимолетный образ. Но яркий и запоминающийся образ….
Мне чудилось, что я лежу в палате один и поджидаю Кито. Вдруг дверь открывается и вместе с Кито входит врач. Я с удивлением уставился на него, недоумевая откуда он взялся. При этом лицо врача мне показалось странно знакомым, а когда он снял маску и стал протирать очки платком, я понял почему мне так знакомо это лицо… я узнал себя! Да, это был я. В белом, застегнутом на все пуговицы халате, в такой же белой шапочке и марлевой маской на груди. Я взял сам себя за руку, пощупал пульс и печально сказал:
— А он, умер.
"Он, это был я. Но почему умер, если я еще жив и понимаю, что вижу только сон. Но ответа не было и фигура врача стала удаляться… Я отчетливо, однако, видел, как он открыл дверь, вышел в коридор и
Как же так! Ведь я здесь и я ушел. Да как же так!
Очевидно я вслух задал этот вопрос и очнулся от собственного голоса.
Еще толком не соображая, я повторил — как же это так. Как же так. Мой мозг лихорадочно старался осмыслить виденный сон. Но какой сон. Я весь покрылся потом, усиленно стараясь уловить какую-то ускользавшую от меня мысль.
"Врач… Ну да…. я врач… Я врач!"
Я удовлетворенно засмеялся. Меня охватила приятная слабость.
"Нужно переменить белье." — подумал я.
Мысль о белье сразу поставила все на свои места…
"А если не белье, а… личность? Переменить личность! Стать врачем! А настоящего врача куда? Но это деталь. Нужна идея. Единственно приемлимая идея!"
Мне было жарко, лицо горело, я ощущал нервную дрожь.
"Спокойно, спокойно!" — повторил я себе.
Но спокойно отдыхала лишь одна Кито, свернувшись калачиком рядом со мной. Я тронул ее за плечо, она с трудом открыла глаза, зевнула и села на кровати.
— Кито…
— Что случилось? — она с тревогой взглянула на меня, пощупала мой лоб и заволновалась.
— Милый, что стобой? — она с тревогой смотрела на меня. — У тебя жар.
— Все в порядке, дорогая! Перемени мне рубашку, дай что-нибудь успокоительное и все будет чудесно.
— Ну что с тобой, Анри!.. Что тебя так взволновало? — с тревогой допытывалась она.
— У меня есть идея!
— Какая идея?
Кито подала мне стакан с лекарством, я выпил его и вскорее немного успокоился.
— У меня есть идея побега и нам с тобой надо хорошенько ее обдумать. Это единственный шанс и другого такого не будет.
Я объяснил возникший у меня план. Она внимательно выслушала меня подумала и сказала:
— Но это очень, очень трудно и почти нет шансов на успех.
— А я и не говорю, что легко. Я лишь утверждаю, что это единственный шанс и надо им воспользоваться.
— Не знаю!..
— Только прежде надо обдумать все до мельчайших деталей, — я нежно обнял Кито и добавил, — Ведь если удастся, мы будем во Франции вдвоем и навсегда!
— Навсегда! — повторила Кито и нежно прижалась ко мне.
Теперь все мои мысли и усилия были направлены на подготовку к побегу. Я даже меньше стал думать о таинственной француженке. Надо было очень многое узнать, продумать, предугадать. Мне активно помогала Кито. Если бы не она, я никогда не смог бы преодолеть всех трудностей, связанных с этим делом.