Десять лет спустя

Екимов Борис Петрович

Но если в Алексеевском районе происходят какие-то изменения, судить о которых положено "не в три дня, а в три года", то все наше сельское хозяйство движется в прежнем направлении - то есть к развалу.

Приведу слова, сказанные не отчаянным журналистом, не уличным оратором-горлохватом, а заместителем председателя Волгоградского областного комитета по сельскому хозяйству и продовольствию: "Животноводства, можно сказать, уже нет, и даже при радикальных правительственных мерах его в ближайшие 20 лет не восстановить". Сказано это было весной 1998 года. После чего последовало засушливое лето, зимовка с запасом кормов в 50 процентов и как следствие - зимняя пастьба: в январе и феврале коров уже начали выводить

на выпас. Коровы красной степной породы выдержали и голод, и холод.

Животноводство поддержал и даже спас... августовский кризис 1998 года. Исчез импорт, выросли цены, даже тугодумы поняли: за молоко можно деньги получать. И потому зимой 1998/99 года не резали коров напропалую, а старались сохранить живыми, хотя бы с помощью прелой соломы. Но снижение поголовья и продуктивности продолжается, в том числе и в частных хозяйствах, пуповиной связанных с колхозом.

В полеводстве та же картина: неуклонное, из года в год, уменьшение пашни, снижение урожайности. Если прежде приводил я какие-то цифры, то сейчас всякая отчетность стала трижды лукавой в зависимости от того, что требуется доказывать. Например, председатель нашего областного комитета по сельскому хозяйству и продовольствию В. В. Мелихов в докладе говорит: "...посеян 1 млн. га озимых культур... предстоит подготовить 4,7 млн. га зяби и черных паров" 1 . Складываем - получаем 5,7 млн. гектаров. Но тот же Мелихов, как один из соавторов, сообщает, что "посевные площади сельскохозяйственных культур Волгоградской области в 1997 году составляли 3510 тыс. га" 2 . Расхождение в 2,2 млн. гектаров, более чем на треть! Просто в первом случае нужно было показать: "энергично работаем", а во-втором: "перестройка развалила аграрный сектор".

Московская же высокая власть с переменным успехом занимается чем угодно: Ираком, Балканами, Кавказом, с особенным энтузиазмом - выборами. Селянам же иногда будут что-то "прощать" и что-то "подбрасывать" - через "близкие сердцу" финансовые структуры.

Словом, дорога все та же: естественный развал, на руинах которого помаленьку начинает "созидаться" новый порядок, с новыми формами. Какими? Они уже есть сейчас.

Сумел же бывший министр сельского хозяйства Семенов в своем родном хозяйстве, которым руководил, превратить коллективную собственность в личную (напомню, за 7 лет от 0,25 процента акций до 20 процентов).

Вот он - новый хозяин. Свое, личное добро мы, слава Богу, умеем беречь и приумножать, не один Семенов такой умный.

Серьезные наши фермеры, пусть их немного, постепенно расширяют дело: кто-то мельницу завел, кто-то пекарню, кто-то торгует, но почти все стараются расширить земельные наделы: опыт и сноровка появились, с наемными работниками становится легче.

Вижу я и "проникновение капитала" в сельское хозяйство. Чей это капитал, не мне разбирать. Но кто-то ведь дал весьма немалые деньги тому же Керсанову. Причем, как он сказал, "беспроцентный кредит". Не медный грош на паперти кинули, а "вложили деньги".

В другом районе фирма с красивым заграничным названием сначала "дала товарный кредит" двум коллективным хозяйствам, "на проведение посевной и уборки". Кредит, конечно, колхозы не сумели вовремя вернуть, а он был оформлен юридически грамотно, под залог "движимого и недвижимого". Зимой не было ругни и споров, а "движимое и недвижимое" перешло в собственность фирмы, которая оказалась умнее "пенкоснимателей": мясной и молочный скот на бойню не погнали, автомобили и тракторы с аукциона по дешевке не распродали. Колхозы продолжали жить, но колхозники стали работниками у фирмы, правда сохраняя пока земельные паи. Но это, мне кажется, лишь дело времени. Законодательство позволяет, практика отработана, цена земли - копейки.

Сдуру, по прежней привычке, я хотел узнать: чья это фирма с таким

красивым названием? Чьи деньги? Спрашивал у областных начальников высокого ранга, своих давних знакомых. Сначала они легкомысленно обещали: "Узнаю. Позвони завтра". Но проходили "завтра" и "послезавтра", тон разговоров менялся: "Слушай, чего-то не получается. Говорят: а зачем? А кому это надо? В общем, частная какая-то фирма". Местная тележурналистка, певшая этой фирме гимны в эфире, на мой звонок ответила чуть ли не матерщиной: "А вы кто?! А вы что?! А вам это зачем?!"

И на самом деле, зачем? Так, любопытство, не более. А нотки в голосе "телеохранника" очень жесткие.

Позднее случайно узнал я, что официальным отцом основателем фирмы числится абсолютно разваленный колхоз, у которого давным-давно за душой копейки нет. Одним словом - фирма .

Но ведь "вкладывает" в сельское хозяйство. Уже владеет колхозами. Да и одна ли она такая. Думаю, что не одна. Вот он - еще один путь.

Что же нужно сегодня нашему селу? Новые деньги: кредиты, инвестиции, транши, товарные кредиты? Без этого не обойтись. Колхозный тришкин кафтан один на всех. Под этим кафтаном и напрочь разваленный колхоз имени Дзержинского, и его сосед - имени Ленина, - который работает за весь район, работает достаточно рентабельно и эффективно. Все вместе они - "черная дыра", и этот тришкин кафтан необходимо латать постоянно: сев, косьба, молотьба, пахота... Заплаты на этот кафтан начали лепить не вчера и не сегодня, а с первого дня, как его силком натянули на крестьянские плечи. Колхозная история долгба, ей уж семьдесят лет. За эти годы сам колхозник никогда не был богатым, недаром его, словно крепостного, приковывали к земле, чтобы не убежал.

Повторю давным-давно слышанное от Елены Федотьевны Макеевой, за плечами которой своя долгая колхозная жизнь и память отцов и дедов, работавших на земле:

– Крестьянская жизнь, сынок, - тяжельше нет.

Крестьянская Россия своим крепостным трудом осилила "индустриализацию", выиграла войну, а потом "подняла страну из руин", а сама лишь в конце 50-х наелась "чистого хлебушка".

Государство, вспомнив свои долги перед крестьянином, начало "вкладывать деньги" в село. Появилось новое жилье, асфальтированные дороги, удобрения, техника. Люди стали жить заметно лучше. В 10-й и 11-й пятилетках сельское хозяйство страны получило 416 миллиардов рублей. К сожалению, вложенные деньги "не сработали". По данным нашего волгоградского ЮжНИИгипрозема, средняя урожайность зерновых и зернобобовых культур по области так и не поднялась выше 11,8 центнера с гектара. А в период "интенсивных вложений" (1980 - 1986 годов) урожайность даже снизилась до 9,9 центнера.

Причина, на мой взгляд, единственная - "не мое".

Потом крестьянина "бросили в рынок". Колхозника, привыкшего лишь выполнять указания, словно человека, не умеющего плавать, столкнули с борта "корабля социализма" в океан мировой экономики. Дескать, акулы капитализма не тонут, значит, и ты спасешься. Метод, конечно, зверский. Результат - налицо: барахтаются и тонут.

В своих заметках о сельских делах в начале 90-х годов рассказывал я о начале реформ на хуторе Клейменовский:

– Пишите заявление!
– требовал бригадир.
– Образец на стенке висит!

Послушно писали и отдавали бригадиру, ничего не понимая.

– Хоть бы нам кто приехал да объяснил...

– Велят писать, я послухалась...

Почти десять лет минуло. Объем валовой продукции сельского хозяйства в нашей области, как и по всей стране, снизился вдвое. И снова, в который уже раз, приказывает бригадир: "Пишите заявления! Образец - на стене!"

СПК, АОЗТ, СППК, АООТ, КСП, КДХ, МУСП... А если понятней - все тот же колхоз, лишь разваленный.

1 Газ. "Крестьянское слово", 1998, No 44, ноябрь.