Десять болванок
Шрифт:
– Овощной база.
Нет проблем - поехали. Возле железнодорожного переезда пришлось остановиться: поезд пропустить. Ждут они, ждут, поезда все нет. Восточный гость тем временем засовывает сразу по два пальца в ноздрю, роется там сосредоточенно и после созерцает добытую субстанцию. Ногти - лопатой, черные, толстые. Наконец устал он ждать и спрашивает раздраженно:
– Слушай, ты что - город не знаешь, да? Зачем так поехал?
Тесть - человек обидчивый.
– Я, - отвечает,- город, слава Богу, знаю хорошо. Ты давай, посмотри, сколько ты платишь? Что мне - круг для тебя делать и через Невский проспект
Толстяк недовольно огрызается:
– Зачем через Невский? Другой дорога, что ли, нет?
– Он замолчал, раздумывая, как бы поудачнее ответить. Потом заявляет: - Я тоже хорошо город знаю. Я этот город уже пять лет живу.
Тесть поддакивает:
– Ну, тогда другое дело. Пять лет - это не шутка. Можно уже получать удостоверение почетного гражданина и блокадника сразу.
– А что - уже дают, да?
– серьезно интересуется азер.
Тесть вместо ответа тычет пальцем в окно:
– Вот, если город знаешь хорошо, скажи - какое здесь знаменитое на весь мир место?
Пассажир презрительно хмыкает:
– Как какое? Овощной база!
Тесть ему:
– Да нет, вон там, видишь? Неужто не узнал?
Азер думает, потом честно признается:
– Нет, не знаю. А что это такое?
– Ну как же! Это же место дуэли Пушкина? Был такой великий русский поэт, слыхал?
Азер переспрашивает:
– Как-как? Ку-куш-кин?
– Ну да, Кукушкин, - тесть не возражает.
– Не знаю Кукушкин, - говорит пассажир. Долго молчит. Затем с достоинством спрашивает: - А вот такого ты знаешь?...- и называет какое-то олды-малды-оглы.
– Не знаю,- тесть округляет глаза.
– Вот и я ваш Кукушкин не знаю, - подхватывает азер облегченно. Снова молчит. И недоумевающе вопрошает: - Зачем такой место нашли стрелять - около овощной база? Куда милиция смотрел?
7.ВЕЧНО ЖИВЫЕ
Тут, возможно, получится плагиат: вроде как была такая статья в какой-то газете. Да уж больно красиво придумано, не могу удержаться.
Где-то на Дальнем Востоке плавало себе ничем не замечательное рыболовецкое судно. Ну, команда была, капитан - все как обычно. Как-то раз, накануне очередного советского праздника, призадумались моряки: какой бы им новый почин завести. Надо же дату отметить! И сверху опять же требуют, так что хочешь, не хочешь, а придется поломать голову. Было много разных предложений, а остановились на следующем, самом толковом: зачислить навечно в экипаж Николая Островского и Павла Корчагина.
Не то чтоб было это слишком изощренно - аналогичные идеи зарождались во многих и многих коллективах. Например, в каком-то магазине установили почетный кассовый аппарат в память о погибшей в войну кассирше. Так он и стоял , мешая, как пишут в милицейских протоколах, проходу граждан. Короче говоря, решение приняли, наверху остались довольны, и команда судна пополнилась двумя новыми членами.
Естественно, их поставили на пищевое, вещевое и денежное довольствие. Аккуратно, ежемесячно, Павлу Корчагину и Николаю Островскому начислялась зарплата, выписывались премии, объявлялись благодарности. Оба ходили в передовиках и ударниках и ни в чем не знали отказа.
Неожиданно все кончилось. Сперва в стране произошло ускорение, затем закономерно началась перестройка, и очень быстро выяснилось, что денежный бюджетный ручеек вот-вот
8.ЯВКА С ПОВИННОЙ
Всякий наркоман, обвиненный несправедливо, сияет особенным светом, коль скоро удастся ему доказать свою невиновность.Оскорбленная добродетель раздувается невероятно, все его существо трепещет от благородного негодования.
Василий Л. заслуженно считался крутым. Он был стреляный воробей, и взять его голыми руками было не так-то просто. Однажды Василия оклеветала какая-то сволочь. На квартиру, где он проживал, навели ментов, и надо ж было такому случиться, что на сей раз Василий оказался совершенно пуст. У него не нашлось ни грамма ханки, ни пакетика плана; впрочем, обнаружь менты что-то подобное, большой беды тоже бы не случилось. Василий был находчив и хитер. Как-то раз, будучи пойман за руку, он в ответ на приказ рассказать, что у него там такое спрятано в пакетике, нагло ответил: "Корм для рыбок", развернул бумажку и на глазах у оторопевших ментов высыпал порошок в лужу. А на сей раз и этого не было. Зато хранились зачем-то три ампулы но-шпы красивые, желтовато-коричневого стекла, с зеленой надписью "Хиноин" названием, стало быть, фирмы.
Васю скрутили, швырнули в машину и отвезли в отделение. Внутри у Васи все обмирало в предвкушении неизбежной победы.
Допрос вел майор, который не сомневался, что Васина песенка спета.
– Ну, так, - сказал майор без лишних предисловий.- Пиши чистосердечное признание. Оформим тебе явку с повинной и срок скостим.
Вася поднял брови.
– Не знаю за собой греха, начальник,- сообщил он озабоченно и преданно всмотрелся в лицо майора - не заболел ли.
– А это что?- вскричал позорный мент дрогнувшим голосом и выхватил красивые ампулы из кармана.
– Да, что это?- отозвался Вася эхом.
– Как - что?- гражданин начальник опешил.- Это хиноин!
– Ах, вот что,- вздохнул Вася.- Вас смущает название. Вы, вероятно, мыслите по аналогии - морфин там, героин, кодеин...Но как же быть, скажем, с новокаином? Или взять кофеин, кордиамин, папаверин - окончание ведь то же самое?
Майор побагровел.
– В последний раз тебе предлагаю,- молвил он зловеще.- Или ты напишешь всех, кого знаешь, или горько пожалеешь.
Вася снова вздохнул.
– Всех писать?
– спросил он осторожно.- Я много кого знаю.
– Всех,- кивнул неумолимый майор.
Василий взял лист бумаги и начал писать. Вскоре лист кончился, он попросил второй. Майор, пристально наблюдавший за задержанным, почувствовал недоброе и стал заглядывать через плечо. Увидев, что Вася время от времени повторяется, он вырвал лист и набросился на арестанта с руганью.
– Я ведь и вправду многих знаю,- пожал плечами Вася.- Мог и повториться, дело житейское.
– Ну, вот что,- майор уселся за стол, достал новый чистый лист и толкнул его Васе.- Даю тебе последнюю возможность. Если ты сию секунду не напишешь чистосердечное признание, о явке с повинной можешь забыть.