Десант времени
Шрифт:
– Ладно, капитан Грачев, остаешься здесь, составишь протокол осмотра места происшествия. Все досконально осмотришь, сфотографируешь. Тебе в помощники остаются два оперативника из "Убойного". Лукача я возьму с собой. Потом завезете протокол осмотра в Морг, доктор подпишет.
– Так, товарищ полковник, - начал было робко сопротивляться лейтенант Семенов.
– А я в отгуле был!
Полковник подошел на вытянутую руку к высокому Семенову.
– Опер, у тебя Маузер с собой?
– Так точно, -
– Вот и отлично, остаетесь здесь в засаде с Сушкиным. К вечеру вам подвезут еду и палатку для ночлега.
– А я?
– первый раз подала голос Марина Синицына.
– А мне то же остаться?
– Ну, если не страшно, с такими ретивыми кавалерами, - по-доброму улыбнулся Егоров. А затем, махнув рукой, добавил.
– Оставайтесь, чего уж там... Картина "маслом", без нечистой тут не обошлось.
Полковник пошел по тропинке к дороге, где их ждали служебные автомашины. Тут он обернулся и быстро вернулся к немного растерянным оперативникам.
– Вот, же - бутерброды жена мне утром дала. А я тут на рыбалке на озерах был верст десять отсюда. Да какая теперь рыба...
– Товарищ полковник, - переминался с ноги на ногу Семенов.
– Чего тебе, опер? Говори не тяни.
– Маузер - вещь убойная. Хотя на тысячу заявленных метров он не стреляет, но на пятьсот - валит наповал... Не могли бы вы нам еще пару автоматов АКМ подбросить?
– Будут вам АКМ и по 100 грамм для согреву. Всем по 100, - подмигнул седоватый полковник Синицыной, и уже не оборачиваясь побежал в след уходящего Лукача.
– Ха-ха-ха, - дразнясь ему на прощанье, засмеялась Синицына и только сейчас встретилась взглядом с симпатичным и сразу ей понравившимся лейтенантом Семеновым.
– Бежал ваш полковник прямо как от нечистой.
Семенов не ответил на ее шутку, но в душе у него, что то шевельнулось и появился интерес к этой хрупкой девушке, следователю Прокуратуры Марине Синицыной. "Картина маслом, - повторил он в мыслях слова Егорова.
– За такую длинную и бессонную ночь, что только не случится в таком дьявольском лесу...".
Глава 2 "Далекое эхо гражданской войны"
Осенью 1919 года после взятия Белыми войсками Царицына главнокомандующий вооруженными силами Юга России Деникин наметил цель для Главного удара: Курск - Орел - Тула - Москва. На этом направлении Белогвардейская армия сосредоточили практически всю боеспособную ударную силу - Добровольческую армию Деникина.
Основные бои с Красной армией развернулись под Орлом. Белая армия бросала в бой самые лучшие полки, где треть состояла из офицеров, наиболее боеспособных, самых бешеных в своей ненависти к красным большевикам.
Уничтожая на своем пути разрозненные и потрепанные в боях красные части, на Орел двигалась Добровольческая армия под командованием генерала Май-Маевского. В авангарде шла отборная
Командование Южным фронтом Красной Армии бросило на Орловское направление Эстонскую и Латышскую стрелковые дивизии, конную дивизию Червонных казаков. Из них была сформирована Ударная группа под командованием Мартусевича. Несмотря на это, 13 октября белые ворвались в Орел.
Деникинцы и все белое движение ликовали после взятия Орла, и говорили, что "Близок день, когда и стены православной Москвы огласятся пасхальным светлым звоном!". Однако, к 19 октября 1919 года части 13-й и 14-й армий красных охватили Орел с трех сторон, в районе Кром шли беспрерывные бои между "добровольцами" и ударными силами красных. В ночь на 20 октября белые части спешно оставили Орел. А днем по улицам города парадным маршем шла красная конница.
Именно в это время, в ходе двухнедельных ожесточенных боев под Орлом, произошел основной перелом в ходе всей Гражданской войны и начался откат Белых армий на юг. Сначала организованный и постепенный, потом стремительный и панический. Остановились белые только на берегу Черного моря.
Несмотря на бегство белогвардейцев на юг, в Орловской губернии оставалось еще много контрреволюционных сил. Остатки регулярных белогвардейских частей объединялись в отряды, совершая мятежи и убийства, вооруженные грабежи. Отдельные банды отличались зверствами, терроризируя местное население. Повсеместно вспыхивали кулацкие мятежи в богатых и не разграбленных селах губернии.
В это время было совершено одно из самых дерзких ограблений на железнодорожном переезде Орел - Змиевка. Бронированный эшелон перевозил большую партию золота в слитках, мешки с иностранной валютой и драгоценности, собранные ВЧК в Южных губерниях России. Убегающим на юг белогвардейцам и мещанам приходилось расставаться с фамильными ювелирными ценностями в руках ВЧК. Среди экспроприированных драгоценностей встречались уникальные, огромной цены крупные бриллианты и ценные камни из царской коллекции и богатейших людей России.
2
Последняя октябрьская ночь 1919 года опустилась на Орловское полесье, погружая его в белесую дымку короткой теплой ночи. Соловьи и лесные пичуги наполнили лес переливчатыми песнями, да запахи терпкой полыни и осеннего еще душистого разнотравья приходил с диких полей. Изредка слышались отдаленные оружейные выстрелы, напоминая о гражданской войне.
Штабс-капитану Николаю Ухальскому не спалось этой ночью. Он подошел к мерцающему костру, где дремало несколько пьяных корниловцев. Одетые в черную форму, они, как летучие мыши, сливались с черной землей. Один из них взмахивал в бреду рукой, повторяя: "Приказный, приказный, водки мне...".
Взяв гитару, чудом уцелевшую, после последнего отступления, а по сути - бегства от красной кавалерии по лесным пролескам и орловским болотистым топям, Ухальский вдруг вспомнил свое родовое поместье под Питером на Финском заливе, и желанную ему горничную Прасковью. "Господи, ведь нам тогда исполнилось только по 18 лет. Я приехал с кадетского корпуса на лето, а она была такая цветущая и милая, с зелеными глазами и светло-русой косой, ее тонкую талию перетягивал цыганский платок...". Тихо тронув струны, штабс-капитан запел: