Десант в прошлое
Шрифт:
На следующий день в половине десятого утра я уже поднимался на лифте в квартиру старого друга, мужика ростом в два метра три сантиметра, который не смотря на свои пятьдесят шесть с хвостиком, был по прежнему так же крепок и могуч, как и в двадцать шесть, когда мы, четверо молодых разведчиков, все, как один, коммунисты с горящими, как у мартовских котов, глазами, отправились в нашу первую загранкомандировку в Пакистан. Смешно вспомнить, но в то время я действительно верил, что коммунизм будет обязательно построен, хотя уже тогда шутили, что его заменили олимпийскими играми. Вся шалопутная троица, при которой я был всего лишь сугубо техническим придатком, хотя без меня им была грош цена, сидела на кухне
— Всё, мужики, больше никаких мулов. Хватит. С завтрашнего дня начинаем жить по-новому, хотя мы уже не просто старые, а начинающие дряхлеть перцы, но всё же ещё достаточно острые.
Химический Айболит, который был одного со мной роста и точно такой же комплекции, только с лысиной на полголовы, видно кислотой проело, ехидно поинтересовался:
— И чем же ты предлагаешь нам заняться, голубь шизокрылый?
Виктор назвал меня так потому, что моей любимой присказкой было — голуба ты моя. С каменным лицом я внёс ясность:
— Мы все становимся кладоискателями. Вот распечатка карты, я скачал её из Интернета. На ней проложен маршрут подхода к целой груде золота, бриллиантов и всякого серебра. Всего там закопано ровно сто восемьдесят две дубовых стапятидесятилитровых бочки с драгоценным хабаром. Его нам предстоит тайно выкопать, вывезти и продать за хорошие деньги, что я считаю самым сложным.
У Дьякона на этот счёт имелось иное мнение:
— Колобок, как раз с этим-то я легко разберусь. Если там действительно лежит рыжьё, то банкиры его у нас с руками оторвут и даже не станут спрашивать, где мы его нашли. Особенно если это антикварная ювелирка. На неё сегодня большой спрос. Ты лучше скажи, откуда ты узнал про этот клад? Ты же вроде никогда такой дурью, как кладоискательство, не маялся.
Битюг, у которого из всех нас больше, чем у кого-либо была развита интуиция, повёл своими широченными плечами и сердитым голосом высказал своё мнение:
— Ох, чувствую я, что это мне придётся те бочки на себе таскать.
Я успокоил его:
— Не волнуйся, не придётся. Мы будем их вскрывать и переносить золото малыми партиями, иначе от натуги родим ежа иголками вперёд. Бочки такие тяжеленные, что их французы вшестером с телег сбрасывали. Такелажники из них были просто никакие.
Хотя я и проговорился, что сделал вполне намеренно, никто из моих друзей не обратил на это внимание. Михаил задумчиво сказал:
— Два джипа у нас есть, мой "Крузак" и твой "Патриот". Думаю, что этого вполне хватит. Нас же всего четверо.
У меня имелись возражения:
— Твой "Крузак" по тем буеракам не проедет, Мишка. Нам нужен второй "Патриот", да, и мой джип нужно хорошенько протянуть. В общем давайте собираться в экспедицию, мужики. Ехать недалеко, это за Вязьмой, но в такую глухомань, что там уже больше двухсот лет нога человека не ступала. Когда-то там было болото, да высохло и ёлкин лес вырос, но такой, что никому не приглянулся. Так что добраться до клада будет несложно, но ям и ухабов там хватает.
Игорь снова поинтересовался:
— Колобок, откуда ты узнал про этот клад?
— От верблюда, — последовал мой ответ, — нам понадобятся кое-какие спецсредства, ребята.
Айболит встрепенулся:
— Ты имеешь ввиду металлоискатели? С этим делом просто, ими сейчас чуть ли не в каждой подворотне торгуют. Кладоискателей развелось, как грязи, вот народ на них деньги и зарабатывает. Если работать будем в лесу, то понадобятся ещё бензопилы, а я как раз знаю, где можно дёшево купить самые лучшие.
— Нет, я имею ввиду приборы ночного видения, — успокоил я друга, — а также четыре лопаты. Топоры и тем более бензопилы нам пускать в ход не придётся, да это нас ещё и демаскирует. Зато самое приятное мужики — копать будет неглубоко, максимум
Мы принялись разрабатывать план экспедиции и после обеда поехали покупать новый джип "Патриот". На своём я умудрялся ездить по таким дорогам, где не всякий гусеничный трактор проедет. Свой джип я также поставил на срочное техобслуживание, а Битюг объяснил автослесарям, что с ними будет, если машина где-нибудь встанет. После этого мои друзья занялись подготовкой к экспедиции, а я поехал домой и продолжил свои путешествия в прошлое. Единственное, о чём я жалел, так это о том, что ничего из увиденного нельзя было заснять на видеокамеру. Вот бы кино получилось. Зато я мог заглядывать через плечо в чужие письма и подслушивать о чём говорилось на самых секретных переговорах. Плохо было только одно, ближе пятнадцати лет реального времени уже я почему-то уже ничего не видел. Последний год, который я мог наблюдать, был одна тысяча девятьсот девяносто седьмой.
Через пять дней, в конце июня, во второй половине дня мы отправились за нашим золотом. Первым ехали, как всегда я и Игорь, а за нами пристроились Михаил и Виктор. Наш командир только диву давался, когда съехав с разбитой дороги, я умудрился с прибором ночного видения на лице, а не при свете фар, сразу же попасть на едва заметный просёлок, по которому дано уже никто не ездил. Слегка углубившись в лес, мы остановились и тщательно замели за собой следы, после чего не поленились прицепить к машинам по несколько больших еловых лап. Нам нужно было сделать всё тихо и скрытно, чтобы в ельник не хлынули толпы народа. Ещё больше Игорь удивился тогда, когда я уверенно свернул с просёлка и поехал через лес, безошибочно объезжая все попадающиеся на пути ямы. Ещё бы мне не ехать уверенно, ведь я прошел этим маршрутом уже раз десять.
В половине первого мы доехали практически до места и сразу же замаскировали наши машины так, что их и с трёх метров не увидишь. Мишка и Виктор, которые в таких делах съели не то что собаку, а целую собачью упряжку вместе с нартами и каюром, немедленно принялись огораживать периметр "тихими" сигнальными устройствами. Они бы и растяжки не поленились установить, а также с десяток мин "МОН-50", но на это Дьякон не давал им разрешения. Как только всё закончилось, мы забрались в машины и легли спать. Находиться снаружи было невозможно из-за комаров, хотя мы и намазались каким-то антикомариным репеллентом. Наутро, хорошенько выспавшись, ночью ведь нам пришлось потрудиться, я подвёл друзей к двум нужным точкам и, решительно ткнув пальцем в землю, сказал:
— Вот тут под этой кочкой, которую нужно аккуратно срезать и отложить в сторону, лежит бочка с золотыми монетами, а вот там другая, с ювелиркой и брюликами. Там тоже нужно работать очень аккуратно. Нам сейчас нужно снять пенки, а потом мы этот лес просто купим и уже спокойно, с чувством, с толком и расстановкой выгребем отсюда всё рыжьё и серебро. Оно тоже денег стоит и немалых.
Уже через час с небольшим, хотя мы и работали, словно археологи, обе бочки, сделавшиеся совсем чёрными, дуб в болоте стал морёным, а железные обручи хотя и основательно покрылись ржавчиной, ещё держали клёпки, лежали на большом куске брезента. Мы их тщательно, не спеша, отчистили от комков земли и только что не помыли. Наконец наступил самый торжественный момент, хотя нам и без того, судя по весу, было ясно, что в них лежит что-то ценное и только я был уверен в том, так как успел засунуть нос чуть ли не в каждую по несколько раз, дабы убедиться, что они наполнены золотом, бриллиантами и прочими драгоценностями, а не камнями с булыжной мостовой. Когда же мы открыли крышку первой бочки, мои друзья восторженно ахнули, а Битюг воскликнул: