Десант из прошлого
Шрифт:
Операция, которой руководил сам полковник Спектер, заняла немногим более двадцати минут и завершилась к половине первого. Больших хлопот она не доставила: протестуя, грозя, возмущаясь, офицеры и технические эксперты ООН, тем не менее, отправились под конвоем на гарнизонную гауптвахту. Только с двумя — югославским майором Душаном Чоличем и инженером англичанином Арчи Гривсом пришлось повозиться.
Услышав от полковника обвинение в диверсиях, югослав выхватил пистолет и направил его на Спектера.
— Провокатор! — яростно крикнул он. — Немедленно соедините меня по радио…
Толстый лейтенант выстрелил. Пуля раздробила Чоличу кисть, пистолет выпал. Майора схватили, наскоро перевязали руку
Англичанин повел себя иначе. Он выпрыгнул в окно и бросился к радиостанции. У входа его задержали часовые.
В эту ночь на базе многие не ложились спать. Под мелким, поблескивающим в свете фонарей дождем взвод солдат копошился на погрузке транспортного самолета, на котором накануне прилетел Гейнц. Вокруг гауптвахты была поставлена усиленная охрана.
В начале третьего полковник Спектер вызвал на аэродром своего заместителя.
— Примите командование базой. Вылетаю для доклада в штаб. На рассвете свяжусь с вами по радио.
В два часа восемнадцать минут транспортный самолет вырулил на стартовую дорожку аэродрома.
Когда Спектер ощутил, что грузная машина наконец оторвалась от земли, он втянул голову в плечи и глухо замычал.
Гейнц равнодушно отвернулся.
В три часа ночи пустынное побережье содрогнулось от взрыва колоссальной силы. Ослепительная вспышка разорвала темноту на многие десятки миль. Светящееся облако зловеще поднялось над землей, ударная волна прокатилась над водой и сушей, сметая с одинаковой легкостью и мощные океанские валы, и гранитные скалы.
Ракетная база на побережье больше не существовала.
Глава II
КЛИЕНТЫ «ЦВЕТКА БИКИНИ»
В зале зажегся свет, соседи Карповского поднялись с кресел и заторопились к выходу, а он еще с минуту сидел, оцепенело уставившись на померкший экран. Наконец с усилием встал и медленно побрел к двери, глядя перед, собой пустыми глазами. Фильм «Агония планеты» подействовал на него ошеломляюще.
Выйдя из кинотеатра в хвосте толпы, Карповский бессознательно двинулся вслед за группой пестро одетых юнцов. Они тоже смотрели «Агонию» и сейчас на ходу обменивались впечатлениями, обходясь двумя-тремя междометиями. Пройдя через сквер, компания остановилась возле сигаретного автомата и, беззлобно переругиваясь, стала рыться в карманах в поисках мелочи. Карповский машинально замедлил шаг, потом опомнился, поискал взглядом скамейку. Быстро пересек аллею, сел. Ему надо было прийти в себя.
Странно, очень странно, что этот средний боевик, довольно типичный для «фильмов ужасов», мог так чувствительно резануть по нервам. За свои тридцать три Серж Карповский видел достаточно телеужасов и кинокошмаров, чтобы воспринимать их спокойно. Стыдно! Считать себя трезвым человеком — и вдруг чувствовать, что после дрянной кинодешевки у тебя пересыхает во рту. Нет, ужасы тут ни при чем. Его этим не проймешь. Шестирукие, безносые, безглазые — все это на обывателя. Скучища.
Но Рацел!.. Каков Рацел! Предатель человечества, гениальный убийца… Надчеловек, сгусток ненависти и воли, безумия и хладнокровия. Конечно же, дело в нем: не будь в фильме Рацела, он вышел бы из кино позевывая. Но Рацел был, и в течение двух часов Карповский жил его жизнью, ненавидел его ненавистью, торжествовал и упивался. Он сливался с Рацелом, забыв о том, что существует в мире некое газетное ничтожество, промышляющее полицейской хроникой. И вот два часа могущества позади, и нужно снова цеплять на лицо осточертевшую улыбку простяги-весельчака, чтобы понравиться и угодить людям. Ничтожествам, над которыми только что глумился Карповский — Рацел, властелин мира…
Серж достал смятую сигарету, закурил. Ясно было,
— К черту!
Решительно встал со скамейки и, сутулясь, пошел по чистенькой, безликой аллее. Только виски — и побольше. «Спиваюсь, — насмешливо думал он, мельком оглядывая проходивших мимо девушек, — начинает тянуть к стойке. Ну и пусть…»
— Алло! Как у вас насчет зрения? — раздался за спиной сердитый оклик.
Карповский оглянулся: опустившись на колено, черноволосая девушка в коротких брючках собирала рассыпанные на теплом асфальте свертки. Ее глаза округлились от злости: нахал, задел и не извинился, даже не взглянул.
Карповский оживился: девушка была недурна. Подбежав, он успел поднять последний сверток.
— Простите, — сказал Серж. — Я и вправду слепой. Пройти мимо вас, мисс, — преступление.
В темных глазах девушки мелькнуло недоверие. Но уже через секунду она рассмеялась — громко и непринужденно. Ей понравился этот широкоплечий парень.
Серж умел обращаться с девушками: вскоре он уже весело болтал с черноволосой и звал ее по имени. И даже успел узнать, что работает она продавщицей в универсальном магазине, на углу, за сквером. Перл была ему симпатична, и он уже решил отказаться от первоначального плана: напиться до галлюцинаций. Куда лучше поужинать с девочкой. Видно было, что она не откажется: Серж знал себе цену. Он совсем было собрался предложить ей встретиться вечером, как вдруг, случайно взглянув через улицу, замер: из длинной бело-синей машины вышел и направился к бару «Цветок Бикини» сухопарый человек с седым ежиком волос на крупной, надменно вскинутой голове. Торопливо кивнув удивленной девушке и крикнув ей: «До встречи», Карповский с опасностью для жизни, почти бегом пересек улицу и уже у самых дверей бара догнал худощавого. Услышав быстрые шаги за спиной, тот обернулся.
— Хэлло, это вы? Неужели? — произнес он с холодным удивлением.
Вместо ответа Карповский фамильярно схватил его за плечи.
— Давно, Гейнц, давно я вас не видел!.. Какой вид, какая машина! Не то что тогда, а?
Гейнц натянуто улыбнулся.
— Пошли в гору, не отпирайтесь, старина. И я уверен, что вы расскажете, как это вам повезло.
Серж не мог не заметить очевидного: Гейнца встреча радовала куда меньше, чем его самого. Но разговор «гуд дей — гуд бай» не устраивал Карповского, и он легко погасил ворохнувшееся самолюбие.
— Идемте, Фред, я угощу вас отличной бурдой… Не могут же, черт побери, старые знакомые расстаться просто так, не поболтав и не выпив. Так ведь, мистер Гейнц, или не так?..
Видимо, Гейнц все-таки понял, что Серж Карповский прилип к нему намертво. В конце концов, у него есть свободные полтора часа. Не все ли равно.
— Конечно, конечно, — вяло сказал он. — Как-никак прошло столько времени…
— Много, — радостно сказал Карповский, — чего там считать. — Кстати, одобряю ваш выбор: «Цветок Бикини» — вполне респектабельно. Даже для вас, Гейнц, даже для вас!..
И они оба рассмеялись: сдержанно — Гейнц и нарочито весело — Серж Карповский.
— Понимаете… А-а, да что вы понимаете, Гейнц!.. У вас немецкая фамилия, значит вы немец, немец. Хоть и прожили здесь жизнь. А у немцев фантазии — кот наплакал… Пардон, у вас тоже были. Гофман, например… Адольф Гитлер — фантасты… Вы извините меня, Гейнц, я уже пьян… Но фантазия вашего фюрера… Пардон, «вашего» — это я так, ненароком. Позвольте мне быть откровенным, Фред, но Гитлера я считал и считаю де-ге-не-ра-том! Возводить храм на трупах, залить землю кровью — не-ет, это не для меня… Хотя сегодня… Знаете, Гейнц, я видел сегодня в кино нечто вроде Гитлера — только там он Рацел. Продался венерианам… Я даже вошел в его шкуру, когда смотрел…