Дерзкая
Шрифт:
Очнувшись, я увидела перед собой только туманный мрак. По мере того, как туман рассеивался, а мрак все же оставался, появилась неприятная головная боль, блуждающая по всей голове и сверлящая ее с разных сторон по очереди. Было холодно, и откуда-то тянуло сквозняком. С трудом подняв тяжелую голову, я села, и только тогда рассмотрела, на чем это я лежала. Это была шикарная софа из натуральной кожи, стоявшая посреди огромного холла, напоминающего погруженную в темноту пещеру. Стояла ли где-то еще какая-нибудь мебель, было неясно: мрак скрадывал все окружающее. Под ногами лежал ковер с ворсом длиной не
Источник света был слишком мал и тускл, чтобы разглядеть весь интерьер целиком, к тому же непонятно было, откуда этот свет исходил.
Я была совершенно одна, но моя сумка лежала рядом на софе. Вероломство Александра было очевидным, но то, что он притащил вместе со мной и мои вещи, внушало надежду.
Головная боль не проходила, по спине пробегал волнами озноб, а щеки вдруг стали полыхать. Посетившая меня было мысль о том, что нужно бы встать и осмотреться, исчезла после первой же попытки это сделать. Голова кружилась, и, едва попробовав подняться на ноги, я тут же села обратно.
Оружие было на месте, все вещи тоже. Даже серебряное кольцо осталось на пальце. Это значило, что меня саму они еще не успели превратить в зомби. Я вспомнила, как Александр в гостинице дурачил меня, и тихо рассмеялась. Затем я снова вспомнила Зубарского, и собственный смех показался мне еще более дурацким, чем поведение и слова Александра. После этого перед глазами появился мой сон в номере. Только я уже не наблюдала за событиями через некую дыру в потолке, а находилась внизу вместе с Юркой, и взъерошенный и мокрый Извеков -- я даже не поняла, который из двух -- поливал нас автоматным огнем. Я не чувствовала боли, только сильные удары, не дающие двинуться с места. Потом на пороге возник Олег, волочащий на веревке огромных псов: черного и серого, и спустил их на нас. Серый пес навалился на меня. Он был тяжелый и горячий, как раскаленное железо. Обнюхав меня, он стал грызть мою правую руку. На удивление, боль в руке была несильной, но голова раскалывалась все сильнее. Пес глодал меня, ворча и фыркая. Боль в голове разгоралась, череп, казалось, готов вот-вот разорваться на кусочки. Наконец, все разом потухло...
Первое, что я почувствовала, было прикосновение чего-то влажного ко лбу. Кто-то прикладывал к моему лицу какую-то примочку. С надеждой увидеть Юру я открыла глаза, но встретилась взглядом с Александром.
– - Поздравляю, все закончилось, -- улыбнулся он и, потянувшись куда-то, взял стакан с водой.
– - Выпей немного, и все будет хорошо.
Я машинально потянулась к стакану. Александр поддерживал мою руку со стаканом и обеспокоенно смотрел на меня. Выпив немного, я смогла, наконец, произнести хоть слово:
– - В какой морилке ты мочил свой платок?
– - Одна из разновидностей летучих наркотических жидкостей, -- ответил Извеков.
– - Где я?
Вокруг себя я видела освещенную солнцем комнату, несомненно ту самую, в которой я очнулась между приступами забытья: я лежала на той же софе, и сумка моя была на том же самом месте. Но теперь всю стену огромного холла занимало окно. Задрапированные синим бархатом стены имитировали грот, в складках драпировок прятались лампы. Сейчас они были погашены, но отражатели блестели в лучах солнца, которое заливало комнату. Мебели
– - Это твои апартаменты, -- ответил Александр после того, как я, окончив оглядываться вокруг, посмотрела на него.
– - Очень мило, -- вежливо произнесла я.
– - А если точнее?
– - Ты во владениях моего брата Валерия Извекова.
– - Так я и думала. На этот раз твоя взяла. Правда, не надо много доблести, чтобы подлым приемом довести слабую девушку до обморока, а потом затащить ее, куда захотелось.
– - Я решил, что лучше поступить со слабой девушкой именно так, пока слабая девушка не вывернула меня наизнанку, -проворчал он в ответ -- и был прав. Если бы он вел себя по-джентльменски, это вышло бы ему боком.
Во всем теле чувствовалась слабость, как будто я довольно долго бежала со всех ног.
– - Здесь, в смежном помещении есть все необходимое, чтобы привести себя в порядок, в том числе новая одежда, -- Александр указал на задрапированное углубление в стене.
– - Меня вполне устраивает моя, только я хотела бы, чтобы ее постирали. В этом доме есть прачечная?
– - Это совершенно излишне, впрочем, если ты хочешь, я распоряжусь. Свое оружие ты можешь спокойно убрать в сумку. Здесь оно тебе не пригодится, разве что пустить себе пулю в лоб, но до этого, я надеюсь, не дойдет.
Насчет оружия он был отчасти прав. Но если в отношении самого Александра серебряное кольцо было более действенным, чем огнестрельное оружие, то я не могла ручаться за других обитателей здешних мест.
– - Распорядись насчет стирки, я не намерена расставаться ни со своей одеждой, ни с оружием.
Александр кивнул. Я вдруг поняла, что горячая ванна -- это то, что мне сейчас нужно больше всего, а значит здешняя роскошь очень кстати. Любезностью своих врагов пренебрегать нельзя. К тому же я чувствовала себя слишком несвежей, чтобы начать думать о деле. Взбодриться было просто необходимо.
– - Сколько времени я тут провалялась?
– - Наркотик действовал на тебя почти четыре дня, дольше, чем я рассчитывал. Надо сказать, твои замашки крутой девчонки создают о тебе ложное впечатление. Я едва не переборщил с дозой, -- недовольно отозвался Извеков. Я даже не возмутилась. Меня слишком взволновал тот долгий срок, который я уже провела в этих стенах. За это время там, в городе могло произойти очень многое, о чем мне просто необходимо было знать.
– - Скажи, что известно о моем брате?
– - Орешин и Середа уже в городе. Они держатся вместе, не скрывая своих намерений. Опрашивают людей о тебе. Середа уже застрелил с полдюжины собак... Но могу гарантировать, что никто им ничем не поможет. Моя гостиница закрыта, а других сведений о тебе они не добудут. Даже если попросят о помощи спецназ или службу безопасности...
Он замолчал, скорее всего, смущенный моим ответным молчанием. Я не стала попусту ему возражать. Он давно не общался с ребятами и плохо представлял, на что они в действительности способны. К тому же, если бы он совсем не опасался их, он не стал бы устраивать все это представление.