Дерзкая
Шрифт:
Когда я видела свои странные сны, мне очень хотелось увидеть именно Юрку на пороге того желанного дома. Это стало бы для меня свидетельством того, что мы с ним никогда больше не расстанемся. Но сон всегда кончался одинаково, и поэтому сердце мое при пробуждении тревожно билось, и слезы сами лились из глаз.
Как и все на свете, кончилось и мое сиротское детство.
И вот три года назад Юра пообещал приехать в день моего семнадцатилетия и забрать меня с собой. Но в этот день он не появился. Я не находила себе места. Когда, наконец, через неделю меня позвали в кабинет директрисы, я обнаружила там взволнованную Веру Сергеевну и хмурого мужчину, совершенно мне незнакомого. Он поднялся навстречу и не сразу
– "Тебе придется поехать со мной".
Он посадил меня в видавший виды жигуленок и повез в Питер.
В тот вечер мне удалось узнать только, что Юрий Орешин после полученного две недели назад ранения находится в больнице в тяжелом состоянии. Положение по-настоящему угрожающее, а потому нам надлежит поспешить. Почти всю дорогу мы молчали, не испытывая никакой потребности разговаривать. Я даже не представляла, до какой степени мой новый знакомый разделяет мое горе, не подозревала, каково ему было мотаться за неизвестной девчонкой в то время, как его друг умирал в больнице.
Мы добрались до реанимационного отделения военного госпиталя в нашей славной северной столице, и с той минуты на многие недели вперед время растянулось для меня в один огромный безнадежный день. Все впечатления слились в одну мучительную картину: белоснежная палата, несчетное количество аппаратуры, снующий туда-сюда медперсонал, писк приборов, звякание инструментов... И безжизненное лицо брата, серым пятном выделяющееся на стерильных больничных простынях. В первые секунды я не узнала Юру: лежащий в больничной палате человек был старше на добрый десяток лет. Запавшие глаза, сухие, серые губы, прозрачная, мертвенно-бледная кожа превратили его в незнакомца. Он не приходил в себя очень долго, в его исколотые руки уже невозможно было вставить иглу капельницы. Какая-то сволочь изрешетила брата пулями, и надежды на то, что он выкарабкается, не было почти никакой.
Я проводила с ним все время, просто сидела рядом, когда была такая возможность, и молилась. Я молила судьбу, небо, Бога не отбирать у меня Юрку. Олег Середа, время от времени наведывающийся в больницу, почти не разговаривал со мной, он только успевал немного посидеть с Юрой. Олег был по-настоящему подавлен свалившимся несчастьем, и я догадалась, что связь между этими мужчинами прочней, чем обычные служебные отношения.
Кто знает, может, и мои молитвы хоть немного помогли Юрке. День за днем, месяц за месяцем мы выбирались из кошмара. Юрка поправлялся медленно, и никакие усилия врачей не смогли полностью помочь ему. В тридцать четыре года Юрий Орешин был по инвалидности отправлен в отставку с выплатой максимальной государственной страховки и пенсии.
Он уже никогда не бывал прежним Юркой, каким я успела его узнать. Исчезла его открытость, взгляд потяжелел, голос стал жестче. Он часто уединялся и подолгу не разговаривал с нами. Даже когда Олег ушел со службы, решив присоединиться к частным планам Юры, брат принял это с агрессивным протестом. С трудом, пройдя от полной неподвижности через инвалидную коляску к своему алюминиевому костылю, он приспособился к нормальной жизни.
Олег, несмотря на то, что мы с ним быстро стали хорошими приятелями, никогда не посвящал меня ни в подробности произошедшей трагедии, ни в детали их с Юрой отношений. Я только видела, что они давно и хорошо знают друг друга и умеют работать вместе. Раньше Юрка был начальником Олега, и поэтому Олег безропотно уступил ему первую скрипку в нашем новом
Сейчас мне было жаль, что придется немного посамовольничать, потому что я знала, как это расстроит и рассердит брата. Я понимала, что основанием для всех его запретов была серьезная опасность, в которую мы все вляпались, и несмотря на почти полное неведение, мне было немного страшновато, тем более, что я видела: Юрке и Олегу их информированность ни на грош не прибавляет уверенности.
Я уснула уже под утро, решив назавтра поступить так, как подскажут обстоятельства. Проснувшись уже довольно поздно, первым делом я достала свой старый и потрепанный атлас и стала искать в нем Кепу. К моему удивлению, такая обнаружилась. И на мое счастье не где-нибудь в Хабаровском крае, а в Карелии... К западу от Кепы действительно было продолговатое озеро, обозначенное голубой капелькой даже на мелкомасштабной карте. Тонкая линия -- дорога с твердым покрытием -- шла через Кепу к побережью и как бы утыкалась в кромку берега. Никакого населенного пункта на побережье не было.
Одевшись и выйдя из своей комнаты, я обнаружила, что брата уже нет, а Олег сидит в гостиной, углубившись в чтение конфискованной у Зубарского книжечки. Когда я вошла, он лениво усмехнулся и предупредил:
– - Шаг в сторону -- попытка к бегству. Мне даны самые широкие полномочия.
– - А разговаривать со мной тебе не запрещено?
Олег отбросил в сторону книжку. Благодаря скользкой глянцевой обложке она завертелась на диванной обивке и свалилась на пол. Мы оба добросовестно проследили весь ее маршрут, потом выпрямились и взглянули друг другу в глаза.
– - Это зависит от того, о чем разговаривать, -- ответил Олег.
– - Расскажи мне о Рае.
Олег покачал головой:
– - Ты и так уже знаешь лишнее. Я, наверное, совсем с ума сошел, если стал показывать тебе фотографии, -- повторил Олег то, что я уже слышала ночью.
– - Сегодня я уже ни за что этого бы не сделал.
– - Да брось ты, "умерла, так умерла", -- беспечно произнесла я.
– - Покажи мне эти снимки еще раз.
– - Юра их забрал...
– - нехотя отозвался Олег.
– - Да ведь ты уже видела нечто подобное вчера ночью в файлах.
– - Скажи, это в Раю искалечили Юру?
Олег не сразу поднял голову. Он внимательно изучал свои блестящие ботинки и размышлял, видимо, стоит ли говорить со мной вообще.
– - На подступах, -- наконец отозвался он.
– - В Рай мы не попали... Вообще-то на его месте мог оказаться и я. Но я послушался приказа, а Юрка полез туда. Вот почему Юра знает, чем может кончиться самовольная деятельность, и настаивает, чтобы ты не подставляла свою пустую голову...
Я пропустила его шпильку мимо ушей. Уж насчет своей головы я была спокойна.
– - Почему вы не попали в Рай?
– - я решила не отставать до тех пор, пока Олег еще хоть как-то реагирует на мои вопросы. Хорошенько пошевелив мозгами, можно было сделать много полезных выводов и из совершенно невинных сведений, которые удавалось выдавливать из него по капле.
– - Был приказ: прекратить все изыскания. Прекратить и похоронить.
– - Чей приказ?
Олег выразительно покосился на потолок:
– - Оттуда. А Юрка пошел на риск, на совершенно сознательный риск, ну и... Он не только заплатил своим здоровьем, но было еще и служебное расследование, хотя его быстро прикрыли. Доброе начальство даже признало его увечье полученным при выполнении служебного задания... Знаешь, почему?
– - Олег вдруг зло сверкнул глазами.