Держите декана
Шрифт:
— Нет.
— А где?
— А это вы мне скажите.
— М-м-м, в ущельях?
— Ближе, — кивнула я.
— В… расщелинах?
— Браво, студент Шаллер, и ста лет не прошло. Почему же их тогда называют скалистыми?
— Из-за цвета?
— Это невыносимо, — захлопнула его зачетку. — Пересдача через четыре дня. Либо вы исправите неуд, либо пойдете изучать отличия горных и скалистых духов на местности.
— Пожалуйста, мисс Дейлис, задайте мне другой вопрос! — взмолился студент.
— Хорошо, — сдалась я, и то только ради предстоящего бала. — Сколько пар конечностей у туманного слизня?
— Две? — мяукнул
— Двадцать две! — рассвирепела я. — Ни одной, Шаллер. Это же слизень. Сли-зень. На вас похож, между прочим. Из кабинета шагом марш!
Вот учишь их, учишь, а они потом у слизней конечности ищут. Эх! Но даже провал студента Шаллера не испортил мне настроение. Сразу после завершения экзамена поспешила в общежитие, чтобы переодеться к главному событию дня — открытию зимнего бального сезона. Платье заказала еще в начале зимы — цвета молодой листвы, чтобы на балу выглядеть по-весеннему и напоминать, что холода не вечны. С помощью магии и купленных заклинаний соорудила прическу, украсила её яркими алыми и желтыми цветами — неживыми, но эффект был, будто в волосах расцвели все краски мира. Взглянула в зеркало и осталась довольна увиденным. Поправила светлый локон, пытавшийся выбиться из прически, и поспешила к Рею.
Ректор тоже готовился к балу. Когда появилась на пороге, он уже закалывал шейный платок булавкой с изумрудом, а костюм выбрал серый с серебром. Очки спрятал в нагрудный карман, надеясь, что ему не понадобится разглядывать нити магических плетений, и замер перед зеркалом.
— Хорош, — шепнула я.
Рей вздрогнул и оглянулся.
— Не слышал, как ты вошла, — пожурил меня.
— Становитесь невнимательным, ректор Денвер, — шагнула к нему, наслаждаясь восторженным взглядом, в котором сквозило искреннее восхищение. — И медлительным, я собралась раньше тебя.
— Прошу простить. — Рей коснулся губами моих пальцев. — Ты прекрасна, Минни.
— Спасибо, любимый.
Оставалось только спуститься вниз, выйти из общежития и сесть в авто, потому что Энджел примчался раньше нас. Он выбрал, на удивление, темно-синий цвет костюма, и ему это странным образом шло, несмотря на гнездо на голове.
— А где Лукреция? — спросил, глядя на нас.
— Не едет, — нахмурилась я.
А это испортит настроение Дину, и мне было его жаль. Замечательный ведь человек! А влюбился в мою сестрицу. Что ж, так тоже бывает. И я надеялась, что Лури как можно скорее перестанет играть его чувствами и согласится, наконец, стать королевой Целиции.
Столица в эти предпраздничные дни выглядела волшебно. Повсюду блеск и огни, волшебные фонарики, в которых трепыхались магические мотыльки, искрящиеся узоры на окнах. Рей ехал не слишком быстро, и я могла насладиться всем великолепием Гарроуза накануне смены календаря.
— Так красиво, да? — зачарованно сказал Энджи.
— Да, просто волшебно, — кивнула ему.
— Обожаю зимние праздники.
Какой он все-таки еще ребенок, только слишком старается казаться взрослым. Я смотрела на него — и не верила, что три месяца назад это «чудо в перьях» ставило на уши весь университет. Впрочем, с этим Энджи неплохо справлялся и сейчас, но за ним по-прежнему числилось только одно предупреждение, а, значит, отчисление ему не грозило. И экзамены он сдал, вопреки опасениям Рея.
— И что скажем Дину о Лури? — спросил Рей.
— Скажем, что ей внезапно сделалось дурно, — решила
— Не понимаю, почему Лукреция до сих пор не согласилась выйти замуж за Дина? — негодовал Энджи. — Они же любят друг друга.
— Наверное, опасается, что после свадьбы разлюбят, — ответила я, а сама посмотрела на Рея. Но Мышонок казался безмятежным — значит, даже не сомневался, что нас не постигнет эта участь.
Автомобиль остановился у ворот королевского дворца. Тут же подбежал слуга, забрал у Рея ключи, а мы прошествовали к парадному входу. После достопамятного заговора Фердинанд сжал остатки магического совета в твердом кулаке, и теперь никто в Целиции не сомневался, что король непоколебим и будет править еще долго. Если бы еще Лури не упрямилась и поскорее вышла за него замуж, родила наследника!
— О чем ты думаешь с таким зверским выражением лица? — шепотом спросил Рей.
— О сестре, — призналась откровенно. — И о том, что она глупит. Может, посоветовать Дину принять кардинальные меры?
— Лучше не надо!
Рей едва не замахал руками. Видимо, представил, какие именно кардинальные меры я могу предложить его величеству. Ладно уж, буду держать свое мнение при себе.
А в бальном зале уже столпились многочисленные гости. Энджи завертел головой по сторонам, а затем едва заметно покраснел. Вот она какая, первая любовь.
— И где твоя дама сердца? — спросила я тихонько.
— Вон там, в бледно-розовом платье.
Что сказать? Девушка действительно была прехорошенькая. Светленькая, тоненькая, как солнечный лучик, с большими серыми глазами и пухлыми алыми губками. Чем не невеста? Только сначала — диплом университета, иначе не видать Энджелу нашего благословения, как своих ушей. Уже хотела было попросить будущего деверя представить мне юную мисс, когда грянул торжественный гимн, и в зал вошел Фердинанд. Как всегда, под иллюзией. В темно-зеленом камзоле, расшитом золотом, тонкой светлой рубашке, узких брюках, которые недавно вошли в моду, и туфлях. Его величество окинул взглядом тронный зал, заметил нас — и отсутствие некой особы, и тут же заметно помрачнел. Молодец, Лури. Дин взмахнул рукой, заиграла музыка, открывая бал королевским вальсом. И кого же пригласит Дин, если Лукреции нет?
Он на мгновение задумался — и подошел ко мне.
— Позволите, мисс Дейлис? — протянул руку.
— Конечно, ваше величество, — присела в реверансе и позволила Дину увести меня в центр зала.
— И где же Лукреция?
Голос короля звучал угрюмо, хотя сам он улыбался и казался довольным жизнью. Что ж, Фердинанд превосходно умел притворяться.
— Ей нездоровится, — ответила я.
— Как жаль. На самом деле или в твоем воображении, Аманда?
— На самом деле, ваше величество, — лавировала я.
— И что же с ней?
— Внезапная мигрень.
Дин мне не поверил. Ничего не сказал, только взглянул по-особенному. Ну, Лукреция! Музыка стихла, и его величество вернул меня Рею. Затем уже шел к какой-то иностранной гостье, когда толпа заволновалась, и распорядитель огласил:
— Мисс Лукреция Дейлис.
Дин обернулся, и на губах тут же заиграла улыбка, а Лури под общими пристальными взглядами входила в зал. Она выбрала светлый беж с золотой нитью и казалась сказочной феей, если не знать, что скрывается под кукольной внешностью, полуопущенными ресницами и мягкой улыбкой.