Дервиш
Шрифт:
Он погладил чашу рукой:
– Вам разрешено пользоваться книгой. Теперь вы можете приходить сюда, когда вам это будет нужно!
Глеб поднял голову, Вика выпрямилась с удивлённой улыбкой. Теперь искатели уже по-другому осматривали пещеру.
– И что теперь?
– Спросил Глеб.
Дервиш, обернувшись к нему, улыбнулся:
– Мой Учитель здесь! Он готовится покинуть Балокха, и я должен с ним встретиться!
Они вышли на каменную площадку перед скалой. Солнце опускалось за горизонт, жёсткие, сжигающие лучи втягивались обратно в пылающий диск, и мир вокруг погружался во мрак.
– Северное сияние!
– Услышал Глеб голос Трутнёва.
Глеб ощутил, как под подошвами сандалий заскрипел песок, перед глазами в сияющую оболочку кокона начали биться мелкие частицы песка и пепла, поднятые вихрями. Дервиш посмотрел вокруг, уверенно махнул рукой вправо и спокойно пошёл по брусчатой дорожке к еле видимому вдали на фоне чёрного горизонта зданию с высоким шпилем. Свет от сияющих во тьме коконов идущих путешественников выхватывал из темноты сухую, сожжёную землю вокруг. Из-под сухой сыпучей смеси песка и оплавленного гравия выступали обломки колонн и карнизов, черепки посуды, разбитые фрагменты отделки стен, упавшие с крыш и постаментов почерневшие статуи, а кое-где из песка торчали лишь их отколотые головы или руки. Искатели во все глаза смотрели вокруг, следуя за своим неутомимым проводником. Вскоре они подходили к зданию со шпилем. Оказалось, что это была только половина более высокого здания, обрушенного катастрофой, а то, что они приняли за шпиль, был лишь фрагмент сохранившейся стены. Перед искателями были ворота со змеиными головами, держащими кольца, а с обеих сторон в нишах стен стояли статуи. Дервиш молча толкнул ворота, Глеб и Слава бросились ему помогать. Втроём они столкнули с места одну створку и прошли друг за другом в образовавшуюся щель. Солнце скрылось, теперь их окружала мгла. Свет над головой Дервиша угас, и искатели услышали его голос:
– Теперь это нам мало поможет, воспользуйтесь своими способностями.
Глеб взглянул в чёрный бархат мглы, окружившей их, и закрыл глаза. Тотчас внутренним взором он увидел открывшуюся глазам сухую, безжизненную пустыню, уходящую в чёрное звёздное небо, песок и гравий под ногами, и солнце, ярко пылающее на звёздном небосводе. Вика схватилась за его руку и Глеб положил свою ладонь на её.
– Я всё вижу!
– Шепнула она.
– Умничка!
– Похвалил её Глеб.
Дервиш постоял, ожидая, пока ученики освоятся с новым видением, и произнёс:
– Ну, что же, вижу, вы делаете успехи! Идёмте!
Шагая, Глеб видел всё вокруг, не поворачивая головы. Он видел себя и Вику, идущую с ним под руку, видел Трутнёва, следущего за ними, Дервиша, спокойно шагающего впереди. Глеб захотел посмотреть себе под ноги и увидел свои сандалии. Под ними был мелкий и крупный гравий, состоящий из разных пород камня. Он открывал глаза, но перед ними была лишь темнота, и он снова их закрывал. Дервиш обходил огромную кучу камней и рухнувшую плиту из стены храма. Искатели обогнули развалины и вышли к плоской равнине, подступающей к полуразрушенным стенам.
– О, боже!
– Воскликнула Вика.
Перед ними расстилалось белое поле с чёрным деревом посредине.
– Вика! Чего ты ипугалась?
– Обернулся к ней Дервиш.
– Ведь это же то поле, о котором говорила Агафья!
– А, вот ты о чём!
– Понимающе
– Да, это то самое поле. Ну и что, ведь это всего лишь останки?
– Не знаю.
– Смутилась Вика.
– Просто неприятно.
– Когда-то из Храма Первого Леса народ, благословенный Создателями, ушёл в мир, чтобы нести Жизнь, - задумчиво произнёс Дервиш, - и сюда же он вернулся, чтобы умереть.
Глеб внимательно посмотрел вокруг. То, что сначала воспринималось, как человеческие кости, было просто кучками тлена, точно запечатлевшего форму костей. Останки давно рассыпались, превратившись в труху, и костная мука, словно мел, покрывала большое поле. Издалека оно казалось белым, но вблизи было видно, что ветра, иногда возникающие в разрежённой атмосфере, смешали костные останки с песком и загнали в гравий, и теперь белые холмики лежали под каждым камешком. Кое-где виднелись чёрные воронки - следы от ударов молнии.
– Что это? Или кто это?
– Спросил Глеб, имея в виду лежащие в поле останки.
– Это члены Общины Света?
– Да! И ещё те, что пришли с ними к Храму искать спасения!
– Но ведь Община Света переселилась в Амритайю?
– Удивился Слава.
– Ты же сам рассказывал.
– Не все члены общины захотели покинуть Храм. Многие из них, зная, что смерти нет, остались, чтобы потом, после его возрождения, снова в него вернуться.
Искатели молча смотрели на молчаливое свидетельство великой трагедии, когда-то разыгравшейся здесь. Обожжённое окаменевшее чёрное дерево ясно виднелось на фоне поля белых костей.
– Как же Агафья смогла всё это увидеть?
– Спросила Вика.
– Сон - путешествие духа. Иногда он улетает очень далеко. Сила Разума безмерна, потому что она - Сила Жизни, и нет ничего, что могло бы ей противостоять.
– Это ведь был вещий сон?
– То, что Агафья видела во сне, вы тоже сможете видеть, и для этого вам совсем не обязательно спать! Да вот даже прямо сейчас вы сможете её увидеть, если захотите! Где она, что говорит, что сейчас делает!
– Как это?
– Удивилась Вика.
Дервиш остановился, и посмотрел на неё с хитрой улыбкой:
– А ты не сомневайся, Вика, ты просто захоти!
Глеб неожиданно увидел то, что видела сейчас Вика: в знакомом доме, за кухонным столом сидела Агафья.
Глава 29. Санджа
Глеб ощутил тепло печки, знакомые запахи агафьиного дома. Он сидел за столом, рядом с ним были Вика и Слава. Агафья посмотрела на них, улыбаясь, и отвернулась, продолжая разговор с сидящей перед ней пожилой женщиной. Та растерянно и недоверчиво смотрела на Агафью удивлённо раскрытыми глазами. Агафья, вздыхая и сердясь на упрямство и неразумность своей посетительницы, спрашивала её:
– Да кто тебе сказал-то такое?
– Так Пашка Скуряков видел, как они мешки тащили!
– Разводила руками женщина.
– Говорит, своими глазами! Средь бела дня с Федькой на пару и несли! Ему с чего врать-то?
– Брешет он, чтобы выпивку с тебя выманить! Не они это, говорю тебе! У брата своего ищи, всё в сарае у него лежит!
– Так как же? Что-ж ты такое говоришь, Агафьюшка?
– Всплеснула руками женщина.
– Венечка ведь брат мой? Не мог он!
– Всё! Устала я! Старая я уже, тяжело мне!
– Агафья махнула рукой.
– Иди, поступай как знаешь!