Дерево

Бирюк Александр

Дерево теперь вселяло в Аркашу самый настоящий ужас, и, чтобы как-то отделаться от этого ужаса, Аркаша старался меньше думать о нем.

С горем пополам Аркаша выучился передвигаться на костылях. И первым его самостоятельным путешествием стала именно прогулка к треклятому дереву.

Стоял солнечный май.

Аркаша не знал, каким он найдет свое изувеченное дерево в эту пору всеобщего расцвета, однако он никак не ожидал увидеть того, что увидел. Все траншеи на стволе заросли и покрылись красивой молодой корой. Даже сквозная дыра, в которую Аркаша вложил так много сил, теперь напоминала о себе лишь незначительным углублением. Аркаша надеялся увидеть такого же жалкого калеку, как и он сам, и будь так, он в душе простил бы дерево, сделавшее ему такую неприятность. Но от оскорбительного торжества жизни, на которое его организм уже не вправе был рассчитывать, у Аркаши захватило дух. Такого издевательства он стерпеть был не в силах.

И он решил уничтожить дерево немедля.

Сперва Аркаша измазал масляной краской ствол на такую высоту, на какую только смог достать. Он залил горючей масляной краской все подножие дерева, натаскал и сложил там же досок, веток, различного горючего мусора, а затем приволок канистру с бензином и вылил ее на всё это. Тут на ум ему пришла сцена из истории инквизиции. Точно также когда-то за что-то сжигали людей. При этой мысли Аркаша усмехнулся и в упор глянул на дерево, которое, казалось, притаилось, почуяв недоброе.

На Аркашу снова нахлынуло чувство гнетущего страха, которое он испытал когда-то, прикоснувшись к свежей ране на стволе. Он испуганно попятился, пораженный этим чувством. Дерево гнало его от себя, выпуливая в него всё новые и новые заряды энергии. Но слабые руки Аркаши уже раздирали спичечный

коробок и чиркали спичкой.

Через минуту перед Аркашей полыхал огромный жаркий костер. Языки пламени беспощадно уничтожали всё живое, что попадалось им на пути. Аркаша упивался жаждой мести, но душа его не ликовала. На душе было пасмурно. Ему не давала покоя мысль, что он не довел дело до конца так, как хотел, что дерево погибнет, умрет, и тем самым так легко избавится от него, Аркаши. Тогда как сам Аркаша никогда не избавится от того, что получил от дерева. Он с ненавистью смотрел на погибающее дерево и молил бога о том, чтобы но помучилось должным образом.

... Лицу было жарко, от ярких языков пламени рябило и сверкало в глазах, в ушах шумело. Аркаша целиком ушел в себя, и он не заметил, как дерево вдруг мелко затряслось, дернулось раз, другой, а затем стало стремительно клониться в его сторону. Сквозь треск живых корчащихся ветвей Аркаша все-таки услышал посторонний звук, похожий на вой, но не смог быстро сообразить, что именно его издает. А когда сообразил, то было уже поздно. Живой костер рухнул на Аркашу, всей своей массой прижав его к земле.

... Через некоторое время развалины старого дома были снесены бульдозером, местность была расчищена, выровнена, и ее стали застраивать новыми высотными домами. А на месте, где когда-то стояло сожженное дерево, сквозь асфальт проросло небольшое деревце той же породы. Место это находилось в укромном уголке, молодое дерево никому не мешало, заботливые жильцы ухаживали за ним. И всем было невдомек, что это новое дерево появилось из старого, стало продолжением его жизни. Не появился только новый Аркаша взамен ушедшего. А если и появился, то мы об этом ничего не знаем.