Дерево судеб
Шрифт:
– Традиционные узоры лесных якши в сочетании с королевской вязью Диаллии и горным хрусталём. Недурно. Кто научил?
– Отец. Он кузнец из народа якши, вы правы. Только горных, а не лесных. Мать – человек из предгорья.
– Ростом ты явно пошёл в мать. А вот размах плеч, сразу видно, отцовский. – Купец похлопал Имира по плечу. – Что ж, садись, гостем будешь. Ариет сказала, что ты тоже хочешь поступать в Мирру. Парень ты, сразу видно, неплохой, с разумом. Так что будь готов, в начале цейтана вы выходите. Путь займёт две недели. Охрану я выделю. А пока, прошу извинить, дела. – С этими словами
Ариет облегчённо выдохнула:
– Повезло. Я так рада, что вы нашли общий язык, это редко бывает. Моих сокурсников отец не любит, говорит, что они неженки. Ну, чем займёмся?
– У нас до выхода ещё полтора месяца. Можешь для начала показать мне город, а там разберёмся. – Имир ухмыльнулся и подмигнул купеческой дочке. Весна однозначно началась для него успешно.
Глава 3
– Мастер, за что?! Ухо же, ухо оторвёте!
– Ты зачем ко мне с ножницами опять полез? Думал, раз сплю, не почувствую? Сколько раз было сказано: не буди Лихо, покуда спит! Вам всем что, жить надоело?
Высокий смуглый мужчина, поджав губы, держал за ухо лохматого рыжеволосого парня в сером плаще. Парень хныкал и извивался ужом…
Не будите Лихо – фраза, брошенная какой-то старухой на базаре двум по-заморски одетым девушкам с коротко остриженными волосами и светящимися в полумраке глазами. Тогда он подумал, что ему привиделось: мало ли девушек с такими глазами. Вскоре после замужества сестры они переехали подальше от красивого, но безмерно шумного города в деревушку в горах. Там, где царили тишина и покой, чистый воздух, звенящие ручьи – горные якши.
Горные якши очень необычный народ. Ростом всего по грудь взрослому человеку, с буйными курчавыми волосами всех оттенков синего, они широки в плечи и непомерно сильны. Хотя княжеский род горняков славится именно рослыми сыновьями – главная их отличительная черта. Горные якши – кузнецы, ювелиры, воины. Они не роют тоннелей в горах, как люди. Они просто просят горы о даре – и камень сам отступает, обнажая богатые жилы. Взамен горняки-якши заботятся о здоровье гор, укрепляя осыпи, выращивая леса на склонах.
Сестра вышла замуж за красавца якши шесть зим назад. Они были знакомы давно, парень частенько забегал к ним в лавку. Элла торговала деревянными поделками и утварью, которую он, старший брат, вырезал на заднем дворе дома. В горах же, куда он ушёл вместе с сестрой и её мужем, нашёлся и Учитель – немолодой горняк, подаривший им на новоселье чудную, но очень умную собаку по кличке Чи. Серую, с золотисто-зелёными полосами вдоль спины и длинным хвостом. Учитель был вторым, кто повторил эту фразу: не будите Лихо. Сперва двум щеголеватого вида хлыщам (тоже со светящимися глазами), потом – старому охотнику, потом – небольшому отряду наёмников.
– Ты же знаешь, что такое круг жизни, Родрик. Один сеет зерно. На его место приходит другой, ухаживает за зерном, растит его. Потом ему на смену приходит третий. В конце концов, зёрнышко вырастает деревом и кормит тех, кто пришёл на смену его «родителям».
Родрик молча смотрел на Учителя, поглаживая пушистое пузо Чи. Пёс урчал от восторга. Такие полуденные беседы о Судьбе и чудесах мира давно стали традицией в их маленьком доме. Ингиред, Учитель княжичей горняков, приходил после обеда, кряхтя, усаживался на деревянное крылечко дома семьи Эллы, и ждал. Невысокий, кряжистый, седой, но ещё крепкий старик, с удивительно чистыми глазами, словно знал, когда Родрику требуется его помощь.
– Дерево любит и ценит всех своих родителей, ведь без них – без каждого из них – оно бы не выжило. Но бывает, когда родители этого не понимают – и следующий за сеятелем вдруг решает превзойти предшественника, уходит со своего поста, сеет зерно другого дерева. В чём-то он окажется прав: ему многое дано, он многое знает. Но он лишён одного – понимания круга. В нём нет ещё огня Сеятеля. Он ещё не дорос до него. И своим уходом он калечит уже два дерева – то, о котором должен заботиться, и то, которое посеял сам, не имея нужных на то знаний в душе своей. Вот так же и миры, где мы живём: какие-то созданы истинными Родителями. А какие-то – по воле гордыни не дождавшихся своего череда учеников.
Ученик откинул капюшон, посмотрел пики гор, на скользящие по ним пухлые облака. Такие беседы, несомненно, приятны: внутри словно соединялись в единое целое обрывки услышанных когда-то фраз, кусочки старых легенд, рассказанных ещё отцом. Вот только проникнуть в суть заковыристых словес Учителя порой сложно.
– Скажи, Ингиред. Остаётся ли связь между оступившимся учеником и тем, кто начал Круг жизни давным-давно? Ведь кто-то же должен исправлять ошибки?
Учитель Ингиред усмехнулся, почесал седую бороду:
– А ты как думаешь, славный воин? Остаётся, куда ей деться. И Стреча, сестра страшного Лиха, душа Древа судеб, на ветвях которого покоятся все рождённые миры, для того и существует. Чтобы вовремя подхватить незадачливого Творца и защитить и мир рождённый, и его самого.
– Получается, у нашего мира тоже есть свой защитник? Бог, которому мы возносим молитвы?
Учитель расхохотался. Родрик неуверенно улыбнулся.
– Бог – это не всегда создатель. И качества, которыми наделяют его люди, не всегда совпадают с тем, что есть на самом деле. Вспомни свою сестру Эллу. Всегда ли ты можешь понять её? Угадать, о чём она думает, что видит во сне, что чувствует, когда в полудрёме творит что-то? Молчишь? То-то же.
– Есть мысли, которые мы никогда не выскажем – и не сможем объяснить. Ни мёртвым, ни живым. Ни близким, ни чужим. – Странник повторил фразу из давно прочитанной книги. Взгляд его замер в долине, укрытой склоном горы. Там дымил трубой деревянный дом, бегали по двору неугомонные племянники, а на крыльце что-то плела из ниток улыбающаяся Элла. Он просто знал, что она улыбается. Учитель проследил за его взглядом.
– Стреча – не бог, Родрик. Стреча – это душа миров, их общее сердце. Как твоя сестра чувствует, что на душе у каждого из её семьи, так и Стреча чует, чем дышат её дети.