Дерево Серафимы
Шрифт:
– Значит я именно та девушка, которой они предназначались?
– Та самая.
– Хорошо. Я придумаю что-нибудь. – И Сима, улыбнувшись, надела при мне бабушкины сережки.
Мы поцеловались на прощанье, и она ушла.
Я остался один и дом мой показался мне таким пустым, словно даже меня самого в нем не было. Я стоял в прихожей, и мне было тоскливо как никогда. Я не стал подходить к окну, как просила Сима.
Может поехать на завод? Сказать, что уже выздоровел? Я достал из холодильника запотевшую бутылку водки, налил три четверти стакана и выпил. Потом пошел в спальню и упал на диван. Постель была убрана, а диван сложен. Но
Я лежал, вдыхал запах любимой женщины и грустил.
А потом я рассмеялся. Я смеялся над самим собой, над своими мыслями. Чего это я так расстроился? Сима уехала? Так она приедет!
Она обязательно приедет через два месяца. Потому что она любит меня, потому что хочет быть со мной и потому что знает, что я ее люблю.
Прочь печаль! Жизнь прекрасна и удивительна! Сима приедет и у нас будет такая любовь, что впору самому себе завидовать. Действительно, нечего грустить. Надо радоваться! Чего, собственно говоря, я хочу?
Чего мне мало? Хочу, чтобы женщина была рядом со мной? Любимая или любая? Ничего подобного я не хочу, я вообще решил оставаться закоренелым холостяком после второго неудачного брака. Хватит, нахлебался! Неудача прочно вошла в привычку. Я дал зарок не создавать никаких официальных союзов. Так проще – есть квартира, моя крепость, где я могу отдохнуть и подумать в тишине и куда могу, когда захочу привести кого-то – друзей для приятной беседы и выпивки или женщину для еще более приятного времяпровождения, теперь не просто женщину, а любимую женщину. Есть хлопоты и заботы, о которых я еще подумаю – принимать их на грудь, или ну их на фиг?
Посмеялся, похорохорился, поубеждал себя и снова загрустил.
Мне не хватало Симы, мне очень не хватало ее голоса, ее смеха, ее запаха. Мне было мало всего этого. Но что делать, успокаивал я себя, надо просто научиться радоваться обретенному счастью. Правда, это не совсем обычное счастье, это странное счастье…, хоть и счастье. А какое бывает счастье? Бывает ли оно обычным? Обычное счастье – привычка. А привычка имеет очень мало общего с любовью. Получается – если хочешь сохранить любовь, встречайся с женщиной, но не женись.
В общем-то, этот вывод я давно уже сделал, вдоволь насытившись семейной жизнью. А правильнее сказать, не вывод сделал, потому что исходящие условия были совершенно другими – там любви никакой не было – а принял решение.
Первый раз я женился по-глупому.
История была такая. Учился я на втором курсе инженерно-строительного института. У нас естественно был курс высшей математики, и преподавателей было двое. Два доцента – доцент
Соловьев и доцент Куканов, Кукан и Соловей. Вернее, сначала у нас был другой преподаватель, вполне конкретный и предсказуемый старичок
Иван Андреевич Фалес. Он нам рассказывал, что и его отец и дед всю жизнь занимались математикой, это у них так сказать династия.
Подозреваю, что их пра-пра-пра…, тот самый древнегреческий Фалес был основателем их математической династии. С Иваном Андреевичем мы жили, не тужили. Он и лекции читал и практику вел. Весь материал был разжеван и донесен до умов студентов монотонным и настойчивым голосом, а до кого не дошло, того выручали шпоры, Иван Андреевич плохо слышал и плохо видел. А потом старик Фалес ушел на пенсию, и на втором курсе пришли они – Соловей и Кукан. Кукан стал вести практические занятия, а Селезень читать лекции. Но они иногда менялись. Обоим было уже лет по сорок, но
Все остальные преподы считали это выпендрежем. Соловей носил желто-коричневый замшевый пиджак, а Кукан предпочитал джинсовую одежду. Соловей прославился введением собственного интеграла, который он обозначил скромно – латинской заглавной "S". И еще он умел писать обеими руками. Возьмет два мелка в руки и давай чиркать на доске формулы. Записывать за ним успевали не все. А у Кукана была фишка – посмотрит начертанные в журнале символы, выставленные на практических занятиях, покажет их Соловью, и они вдвоем решают – кому сдавать экзамен, а кому не надо, автомат этому студенту, стало быть. Только конспект лекций выбранный автоматчик должен был представить. Экзамен принимали всегда вдвоем. Была у них и еще одна, совместная фишка. Если кому-то посчастливится вытянуть пустой билет, то есть, без вопросов – тоже автомат. Иди, гуляй, счастливчик, готовься к следующему экзамену. Но конспект будь любезен, выложи на стол. Если конспекта нет или лекции не все – в очередь, и на общих основаниях. Исключение делалось для супружеских пар, но таких у нас в группе еще не было, на потоке было только двое женатиков, но они об этих преференциях ничего не знали.
Я конспект не писал, не стал писать с самого начала, не знал тогда еще про эти соловьевско-кукановские фишки. А моя одногрупница
Светка Наконечникова писала. Мы с ней… дружили. Она жила в общаге, а я был домашним. Дружили, где придется. То в общаге, то где прижмет, даже в подъездах бывало. Я жил по-прежнему с бабушкой, а она была уже старенькой и из дома никуда не выходила.
Пришли мы на экзамен со Светкой. Задержались в общаге, воспользовавшись моментом отсутствия Светкиных соседок по комнате, потому пришли последние. Соловья не было, уже свалил домой, или пошел у другого потока экзамен принимать. Кукан был один, развалился за столом, волосы на джинсовых плечах – длинные, сальные, а глаза еще больше сальные, сало прямо капает.
– Наконечникова? Тебе автомат. Конспектик, пожалуйста.
Светка выложила свой конспект. Кукан долго цокал языком.
Понравился ему Светкин конспект. И Светка понравилась. Она ему уже давно нравилась, я видел.
– Что сегодня студентка Наконечникова вечером делаешь?
А вот Свете Кукан не нравился, ее с одного вида Кукана тошнило.
– С мужем в кино иду, – гордо ответила она.
– Жалко… Какой у тебя следующий? – Кукан имел в виду экзамен.
– Политэкономия.
– Никогда не любил политэкономию. Иди, Света, отдыхай. Готовься.
– Светка натянуто улыбнулась и, подмигнув мне, вышла из аудитории.
Кукан проводил взглядом ее стройные ножки и повернулся ко мне, вздохнул: – Игнатов… Ты последний остался. Тащи билетик.
Я вытащил – пустой. Ура!
– Повезло, – сказал Кукан. – Конспект предъяви.
– У нас с женой один конспект на двоих. У меня почерк неразборчивый, напишу – потом сам не понимаю, что написал. А у жены почерк каллиграфический. – Я ничего не знал о льготах для семейных пар, это был первый экзамен, который мы сдавали Кукану. Как-то само собой получилось – ляпнул, что первое в голову пришло, и попал в точку.