Дерево самоубийц
Шрифт:
– Так, стоп! – прервал ее Ян. Его эта необъяснимая игра в вершительницу правосудия начинала раздражать. – Машину можете осматривать уже сейчас, тут я согласен – если там есть следы перевозки тела, парня можно брать. Но осматривать одежду Кирилла нелепо, и так понятно, что он трогал тело.
– С чего это должно быть понятно?!
Вместо того, чтобы отвечать ей, Ян повысил голос, обращаясь к Кириллу, остававшемуся у машины:
– Кирюха!
– Чего? – отозвался племянник. Судя по голосу, он уже порядочно замерз.
– Ты
– Трогал, конечно! По нему же не очевидно, что он мертвец! Сначала я увидел, что на дороге просто лежит тело. Я и не подумал, что он мертвый! Решил: может, алкаш какой местный завалился? Я его перевернул, проверил пульс, только тогда звонить начал!
Ян снова перевел взгляд на следовательницу:
– Вот вам и ответ. Это нормальное поведение нормального человека. Я бы на его месте поступил точно так же. А вы? Разве нет?
– Разберемся, – процедила сквозь сжатые зубы следовательница и демонстративно отошла от Яна, давая понять, что разговор закончен.
Взывать к ее здравому смыслу было бесполезно, это Ян уже понял. Да уж. А ведь он был абсолютно убежден, что к полудню освободится, что сюда он едет только для подстраховки!
Он посмотрел на мертвое тело, все еще лежащее на асфальте, и убедился, что Кирилл сказал правду. У трупа действительно не было никаких очевидных повреждений. Ни травм, ни крови на асфальте – ничего! Обычный молодой парень, серовато-бледный в смерти. Непонятно, от чего он умер. Либо причина скрыта под одеждой, либо ее и вовсе смогут определить только при вскрытии.
Ян знал, что ему никто не позволит вести это дело. Его родственник – минимум свидетель, а максимум – подозреваемый. Даже с поправкой на стервозность, Инна права, к Кириллу могут придраться на вполне законных основаниях. А значит, у Яна есть личная заинтересованность, его нельзя подпускать к расследованию.
Но никто не запрещал ему наблюдать и делать выводы, чтобы потом дать подсказку адвокату Кирилла. Этим он и пользовался теперь, собственный опыт научил его ценить те уникальные детали, которые способно дать только место преступления.
Погибший был ровесником Кирилла – плюс-минус два года. Парень ухоженный, с модной стрижкой, чисто выбрит, дорого одет. Не похоже, что он страдал от каких-то серьезных заболеваний. Одежда опрятная, травм и следов борьбы нет, а главное, неясно, как его доставили сюда. Сам пришел и умер? Привезли? Ну не с неба же он грохнулся!
Рядом с покойником не было ровным счетом ничего: вещей, следов шин, орудия убийства. Создавалось впечатление, что он просто появился здесь из ниоткуда, из воздуха материализовался! Чудо уже то, что Кирилл заметил его и не переехал. На этом чудеса, похоже, заканчивались.
Осмотрев мертвеца, Ян вернулся к племяннику. Кирилл нервничал, пытался это скрыть, да только опыта не хватало. Ничего, еще научится держать себя в руках. У всей этой истории был лишь один плюс: она сделает паренька сильнее.
Главное, чтобы
– Тетка уперлась, да? – невесело усмехнулся Кирилл.
– Боюсь, что так. Тебе придется прокатиться в отделение.
– С этим я уже смирился. Да, я ожидал, что выходные будут бурными, но не настолько…
– Дерьмо случается, – рассудил Ян. – Ничего, тебе это не пришьют. Ты этого парня знал?
– Впервые вижу.
– Он может оказаться из местных.
– Но я-то не местный, – напомнил Кирилл. – Я раньше бывал на даче у Гареева, но с его соседями как-то не общался. Серьезно, кто знакомится с чужими соседями?
– И то верно. Ты что-нибудь еще видел?
– Да ничего я не видел, на самом деле! Только то, что уже сказал. Он лежал посреди дороги, там же, где и сейчас, только лицом вниз. Когда стало ясно, что он мертвый, я позвонил в полицию, а потом – тебе. Я тогда не думал, что это понадобится, просто хотел, чтобы кто-то знал, где я и что со мной. Как видишь, не зря.
– Ничего, прорвемся!
Скоро Инна и сама устала слоняться по пустой дороге. Она уехала в участок, с ней увезли и Кирилла, ключи от машины, серебристого «Мерседеса», сиротливо замершего на дороге, он уже передал экспертам. Было заметно, что переживает Кирилл лишь до определенного предела – как переживал бы любой человек, оказавшийся в такой ситуации. Он нисколько не боялся передавать свою машину экспертам, он не сомневался, что никаких следов там не найдут. Ян это видел, Инна – тоже, но отказывалась признавать в силу упрямства.
Чувствовалось, что она хотя бы из вредности сделает все, чтобы Кирилла продержали в изоляторе до завтра, а то и до понедельника. Вот только допускать это Ян не собирался, и когда племянника увезли, он сразу же достал телефон.
Связями он пользовался редко. Обычно это было ему и не нужно, Ян четырнадцать лет жил только работой и никаких личных интересов не преследовал по той простой причине, что у него их и не было. Но он прекрасно знал, что связи эти есть – и их много, целая паутина, в центре которой внезапно оказывался он. Часть влиятельных знакомств он унаследовал еще от своего отца, часть заработал сам. И вот теперь от безымянной обочины провинциальной дороги полетели звонки в дома, куда посторонним ход закрыт. К полицейским начальникам, прокурорам и адвокатам. В Москву и в Прагу.
Вопреки опасениям Инны, Ян не пытался «отмазать» своего племянника. Он просто стремился смягчить для парнишки удар – даже если это означало, что следовательнице прилетит бюрократической машиной по лбу. Ничего, взрослая тетка, выдержит!
Так что уже к обеду, после допроса, Кирилл вернулся домой. Инна, потирая придавленную гордость, рвала и метала. Она готова была сделать все, чтобы вернуть своего единственного подозреваемого за решетку. Но чем больше отчетов по этому делу приходило, тем меньше оснований у нее было обвинять в чем-то Кирилла Эйлера.