Дерево Гуррикапа
Шрифт:
Но Гингема было далеко, на другом краю страны. А путешествовать она не любила, хотя у неё имелись чудесные серебряные башмачки, которые могли доставить её куда угодно в одно мгновение. Это было очень удобно, но колдунья смертельно боялась их потерять и потому пользовалась ими очень редко и лишь в самых крайних случаях. Да и зачем бы ей, скажите на милость, путешествовать по своим собственным владениям? Её - могущественную и страшную волшебницу - должны бояться все, даже те, кто никогда в глаза её не видел. Так думала Гингема.
Но жители Деревни Дровосеков почему-то думали иначе. Они решили, что колдунья им не страшна, и без долгих
* * *
Прошёл месяц, потом другой. Ничего страшного не случилось. Жизнь шла своим чередом, солнце светило всё так же ярко, мир был прекрасен, и дровосеки почти забыли о Гингеме. Они решили, что злой волшебнице нет никакого дела до их деревни.
Ах, как жестоко они ошибались!
Верный слуга Гингемы филин Каритофилакси неустанно доносил своей хозяйке обо всём, что происходило в её обширных владениях. Рассказал он ей и о том, как взбунтовалась Деревня Дровосеков.
Выслушав филина, Гингема довольно хлопнула в ладоши и расхохоталась. Жевуны подчинились ей слишком легко, никого даже не пришлось наказывать и заколдовывать. А колдунья до ужаса любила наказывать, проклинать, расправляться, запугивать и заколдовывать. Случай с дровосеками подвернулся весьма кстати. Пришло время показать свою силу! Она сделает с упрямцами что-нибудь столь страшное, что никто больше не посмеет сомневаться в её могуществе.
Сначала Гингема хотела напустить на дровосеков ураган, который смёл бы с лица земли их дома. Ураганы, надо сказать, получались у Гингемы лучше всего.
Потом, немного подумав, колдунья решила, что будет гораздо веселее, если она сама полетит в деревню и расправится с дровосеками на месте. Она даже достала из сундука серебряные башмачки и смахнула с них пыль. Но... Нет, пожалуй, башмачки лучше не трогать. Ещё потеряются, чего доброго.
Гингема спрятала башмачки и решила изобрести такую месть, чтобы никуда не нужно было летать или ходить. Она забросила все свои колдовские дела и принялась думать. Она думала два месяца, но, как назло, в её голову не приходило ни одной по-настоящему чёрной мысли. А Гингеме хотелось сотворить что-нибудь особенно гадкое, что-нибудь пострашнее и поужаснее. Она обожала делать всяческие подлости, и если ей удавалось сделать эти подлости ещё более подлыми, в её гнусной душе наступал настоящий праздник. В такие дни она злобно хохотала и варила себе угощение из отборных пиявок.
Однако на это раз у Гингемы почему-то ничего не получалось. Не было настоящего злодейского вдохновения. Устав от бесплодных раздумий, она отправила к дровосекам филина с последним предупреждением. Она рассчитывала, что строптивые Жевуны сами подскажут ей, как их лучше наказать.
Как она и ожидала, Каритофилакси вернулся из деревни ни с чем. Непокорные дровосеки по-прежнему не желали платить дань. Они не собрали для Гингемы ни единого паучка, ни одной самой малюсенькой пиявочки. А какой-то дерзкий мальчишка даже посмел запустить в филина камнем.
– Убирайся, пока цел!
– крикнул мальчишка.
– Пусть твоя хозяйка сама собирает себе пауков, если они ей так нравятся!
Камень пролетел мимо, но Каритофилакси всё равно был очень рассержен. И он нарочно соврал Гингеме,
Филин знал, что делал. Гингема рассвирепела. Она даже подавилась лягушкой, которую как раз собиралась проглотить.
– Ах, так!
– завопила она, прокашлявшись.
– Ну, погодите же вы у меня, ничтожные лесорубишки! Я вам покажу, кто такая Гингема! Вы узнаете, каково со мной спорить! Я навсегда отучу вас насмехаться над своей повелительницей!.. Слишком долго я ждала, вот они и осмелели. Но больше я ждать не намерена! Сусака, масака, сэма, рэма, пэма!
Когда Гингема злилась, она придумывала самые страшные подлости. Теперь же она была просто вне себя. Она метала громы и молнии. Она плевалась и верещала. Она готова была лопнуть от злости. Сильнее всего её бесило то, что ей посмели противиться маленькие беззащитные Жевуны, её ничтожные подданные, которые должны были бы трепетать при одном лишь упоминании её имени. Позор на всю Волшебную страну! Если о таком конфузе узнает Бастинда, она будет долго хохотать над незадачливой сестрицей, да и ненавистные гордячки Виллина и Стела тоже будут очень, очень рады.
Злая волшебница в ярости скакала по пещере, распугивая змей и летучих мышей. Лягушки бросались врассыпную из-под её ног, а висящее под потолком чучело крокодила, которое Гингема выколдовала себе из далёкой южной страны, так раскачивалось, что только чудом не падало вниз.
И вот наконец Гингему озарило!
– Придумала!
– торжествующе заверещала она.
– Придумала, буридо, фуридо! Обож-жаю делать гадости! Хо-хо! Значит, они не желают собирать для меня змей и пауков! Им, видите ли, не нравятся мои любимые лягушечки и пиявочки! Прек-рас-но! Они сто, они тысячу, они три тысячи раз пожалеют о своём упрямстве! Я отомщу им так, что никто и никогда не посмеет больше противиться моей воле! Никто и никогда! Гама, рама, шабарама!
От её безумных воплей содрогались окрестные горы, а Жевуны, живущие за много миль от пещеры, дрожали от страха и снимали свои шляпы, чтобы весёлый перезвон бубенчиков не мешал им бояться.
Вдоволь наоравшись и напрыгавшись, Гингема выволокла из пещеры большой колдовской котёл, развела под ним огонь и с азартом принялась за своё чёрное дело. Она бросала в котёл связки сушёных мышей, порошок из лягушачьих лапок, копчёные змеиные головы и произносила при этом самые ужасные из известных ей заклинаний.
Злая волшебница колдовала без перерыва весь день и всю ночь.
МЕСТЬ ГИНГЕМЫ
Дровосеки жили в очень необычном и удивительно красивом месте. Лет за сто до появления Гингемы какой-то неизвестный Жевун-дровосек случайно набрёл в глухом лесу на прекрасную поляну, сплошь покрытую чудесными голубыми колокольчиками. Вот на этой-то поляне и появилась чуть позже Деревня Дровосеков. В Волшебной стране не было другого такого уголка, где росло бы так много колокольчиков. Они покрывали всю землю сплошным голубым ковром, и это было восхитительно и неповторимо.