Деревня
Шрифт:
Колодец, вырытый Игнатом, превратился в ловушку. Долгое время эта разверстая пасть поджидала жертву, молчаливо отсчитывая десятилетия, неустанно встречая рассветы и закаты.
Савицкая легла на землю на самом краю колодца. Все это время она выкрикивала имя друга, не прерываясь ни на секунду. Заглянув внутрь, девушка уткнулась в непроглядную тьму.
– Дима-а-а!
В ответ доносилось лишь эхо: безжизненное, пропитанное горечью и отчаянием. А со
– Пожалуйста, ответь,- слезы текли сами собой, беззвучно капая на дно колодца.
Люди вокруг вопили, срывая глотки. Предсмертные крики - их не спутать ни с чем иным - обрывались резко, и от этого ужасали еще сильнее.
– Краснов, вылезай.- У Савицкой начиналась истерика. Она молотила по земле кулаками, хлопала по бетонному кольцу, изошедшему трещинами, того и гляди, готовая сорваться вниз.
Вспомнив о фонарике на телефоне, сунула руку в карман, достала мобильник. Насквозь промокший аппарат не включался, и, после нескольких неудачных попыток, Катя со злостью бросила его вниз. Плеска не последовало.
– Дима-а,- голос полностью сел, из горла вырывались надорванные хрипы и кашель.
Поблизости что-то горело. Отсветы пожара и запах гари распространялись по воздуху, переносясь из одной части деревни в другую. Автоматы продолжали стрекотать, за женскими воплями слышался мужской смех, то ближе, то дальше. Стальной скрежет (должно быть производимый поворотом несмазанных башен) пробирал до самого сердца.
Вокруг замелькали расплывчатые силуэты. Они выглядели как люди. Гладкие головы... черепа?.. нет - каски... и выставленные вперед стволы создавали эффект нереальности. Черные как ночь, казалось, они выкованы из теней, что прячутся в солнечный день в самом темном углу. Они сновали повсюду, перекрыв пути к отступлению.
Невыносимый грохот прокатился по иллюзорной деревне. В воздух взмыли остатки домов, бешеный порыв ветра достиг Савицкой, заставив девушку вжаться в землю. Силы исчерпали себя полностью: она уже не могла ни кричать, ни сопротивляться. Обе руки свисали в черноту колодца в бесплодной надежде, что Дима допрыгнет и ухватится за них. Девушка продолжала хрипеть до тех пор, пока голос окончательно ее не покинул. Вслед за ним угасало сознание.
Проваливаясь в вязкую темноту, она еще смогла различить радостный, но, в то же время, напуганный крик:
– Альберт Рафаилович,
Прибежавшие на помощь декан и профессор Дольский обнаружили на краю пересохшего колодца грязную, измученную девушку. Она была без сознания, конвульсивно дергалась и стонала, а в перерывах бормотала бессвязную чушь, из которой ясно прорывалось одно-единственное слово - газ.
– Она говорит "газ",- повторил за Савицкой Женя.- Кажется, вы были правы насчет этого.
– Предстоит во многом разобраться,- ответил Штелль.- Как очнется, расскажет, что произошло, и где остальные. А к вечеру мы сможем классифицировать эти испарения.
– Это бутан или изобутан?
– Нет. Бутан имеет запах, а изобутан хоть и относится к токсичной группе, такого эффекта возыметь не может. Тут что-то мощное, концентрированное. И оно вызывает массовые галлюцинации.
– Одно не дает мне покоя,- задумчиво произнес Дольский, пока они сооружали носилки из ветвей и веревки.- Если всему причиной галлюциноген, то каким образом ребята увидели деревню именно на том месте, на котором она когда-то находилась? Как они могли знать?..
– Баранов знал,- уверенно заявил декан.- Вот откуда название "Хлопушки" показалось мне знакомым. Он как-то упоминал о ней, когда поездка только намечалась. Я уверен, что именно Игорь привел сюда ребят и заразил их видениями.
– А с нами ничего не случится?- Обеспокоенно поинтересовался Остроухов.
– Думаю, нет. Первые признаки уже должны были проявиться. Видимо, дождь снижает концентрацию газа в воздухе. Но стоит убраться отсюда поскорее, пока не распогодилось.
Выпрямившись, он окинул взглядом огромное поле с высокой травой и кустарниками. Именно здесь Баранов и его студенты жили последние два дня, искренне веря, что находятся в деревне; что спят под крышей и разговаривают с живыми людьми.
– Как считаете, что с ней?- Женя обеспокоенно топтался на месте, не сводя глаз с Кати.
– Она переутомилась,- заверил его Штелль.- С ней все будет в порядке. А теперь, хватайся за носилки, нас ждет тяжелый обратный путь...