Дераи
Шрифт:
Скуто Дакарти имел вкрадчивые манеры, изящно изъяснялся и был изящно одет. Он питал пристрастие к драгоценностям и к дорогим духам. Все это он применял с большим вкусом. Он слыл также и очень осторожным человеком.
— Я бы надеялся встретиться с главой Дома, милорд, — с большим уважением произнес он. — Если не ошибаюсь, это вы?
— Я действующий глава Дома, — сказал Эмиль Кальдор. — Мой отец слишком стар. Не стоит беспокоить его по делам второстепенной важности.
— Тогда вы — Джоан
— Это мой брат. А я — Эмиль Кальдор.
— Вы, разумеется, старше его, милорд? — Дома комиссионер старательно подготовился к разговору. — Извините за осторожность, но природа моего дела настолько деликатна, что мне бы не хотелось доверяться постороннему. Поймите меня, дело требует секретности.
Эмиль пристально посмотрел на комиссионера. Чувствовалась сталь под покровом толстого, умного мозга, под покровом вежливой улыбки. У мужчины был вид заговорщика.
— Кто послал вас? — отрывисто произнес Эмиль.
— Один друг, милорд. Наш общий знакомый. Вам нужны детали?
Заманчивое начало, и еще ничего не сказано. Эмиль откинулся на спинку кресла и медленно налил себе вина. Наполнив бокал, он поставил графин на поднос, затем, как бы поразмыслив, кивнул посетителю на графин:
— Прошу. Угощайтесь.
— Спасибо, милорд. — Комиссионер хорошо маскировал свои чувства. — Замечательный напиток, — пробормотал он, отпив из бокала. — Вина Кальдоров славятся на многих планетах.
— Вы явились сюда, чтобы договариваться о ценах на вино?
— Нет, милорд.
У Эмиля на щеке дернулся мускул. Поставив бокал, он поднялся и стал мерить шагами узкое пространство комнаты. Комиссионера принимали в гостиной, в центральной башне. Скудная обстановка, толстые стены, вероятность подслушивания незначительна. Из узкого окна Эмиль посмотрел вниз туда, где посреди площади стоял летательный аппарат комиссионера.
Повернувшись, он снова взглянул на посетителя.
— Хорошо, — холодно произнес он. — Поскольку вы принуждаете меня задать этот вопрос — зачем вы здесь?
Докарти намеренно долго пил вино. Он чувствовал, что владеет ситуацией. Откинувшись на спинку, он посмотрел на хозяина.
«Высокий, — подумал он, — спортивный и кипит нервной энергией. Зрелых лет, но реальный возраст правителей Хайва невозможно определить. Все они очень молодо выглядят. Он явно заинтригован. Не прогнал меня. Все подтверждает, что моя догадка верна.
— Милорд, — осторожно произнес он, — прежде, чем мне раскрыть карты, дайте слово, что мне не причинят здесь зла.
— Вы явно заинтересовали меня, — сказал Эмиль, усаживаясь в кресло. — Даю вам слово.
Комиссионер кивнул, как бы с облегчением.
— Благодарю, милорд. — Он замолчал, раздумывая, потом продолжал:— Хайв — маленькая планета. Она торгует медом, воском, духами, сотней сортов ликеров, вином, спиртом — и все это на основе меда. Но такие товары производят и на других планетах. Настоящее богатство
— Настоящее богатство Хайва совсем в другом, — быстро произнес комиссионер. — В желе, милорд. В королевском желе.
— Вы говорите об амброзии, — сказал Эмиль. — Это не секрет.
— Но это и не рекламируется, — сказал комиссионер. — Милорд, скажу вам прямо. Я заинтересован в покупке амброзии.
Эмиль откинулся на спинку, немного разочарованный и рассерженный.
— Зачем вы явились ко мне с этим? Вам должна быть известна процедура. Вся амброзия продается с аукциона. Вы можете купить ее там.
— Согласен, милорд. Но лоты включают малую толику того, что мне нужно, и многое из того, что мне не нужно. Я хочу купить напрямую.
— Это невозможно!
— Разве, милорд?
Эмиль посмотрел на посетителя — не таится ли в его голосе некий намек? Несомненно, этот субъект знает о Пакте, или по крайней мере, о той статье, которая обусловливает торговлю.
— Мне все известно, милорд, — сказал Скруто, когда вопрос прозвучал. — Какой же я комиссионер, если бы я этого не знал? Все производство обуславливается соглашением между предпринимателями. Все товары включены в лоты, и каждый лот включает то или иное количество амброзии. Лоты продаются с аукциона. Полученные деньги поровну делят хозяева торговых Домов. — Комиссионер перевел взгляд на потолок. Вот он, камень преткновения. — Хорошая система, милорд, или кажется хорошей. Я сомневаюсь, что вы согласитесь со мной.
— Почему я?
— Вы честолюбивы, милорд. — Теперь комиссионер смотрел прямо в глаза Эмилю. — Такая система не оставляет места для честолюбия. Все паи равны — тогда почему же кто-то должен работать больше прочих? Я задавал себе этот вопрос, милорд, и нашел ответ. Предположим, честолюбивый человек работает больше нормы. Он получает больше амброзии. Излишек он не сдает на общий склад, а держит в безопасном месте. Однажды он подумает, что сможет продать его напрямую и, следовательно, с большей выгодой. Если бы нашелся такой человек, милорд, — осторожно продолжал комиссионер, — ему бы, например, потребовался такой человек, как я.
— Чтобы руководить сделками?
— Да, милорд. Честно и скромно. Кредит можно поместить на какой-нибудь другой планете. Все это легко можно устроить. — Скруто выжидательно замолчал.
Эмиль поморщился.
— Вы можете идти, — холодно произнес он.
— Милорд?
— Уходите. Обещаю, что зла вам не причинят, — добавил он. — Кальдор держит свое слово. Идите, пока вы к этому еще способны.
Из своей башни Эмиль смотрел, как комиссионер идет к своему летательному аппарату. Аппарат взлетел в слабом шуме двигателей, споткнувшись немного, повстречав сильные восходящие потоки тепла от окружающих зданий; затем выровнявшись, он направился в сторону города. Эмиль все смотрел, пока аппарат не исчез вдали.