Депеша

Мамин-Сибиряк Дмитрий Наркисович

Эти две стереотипных фрацузских фразы аккуратно пересылались

между Петербургом и Парижем несколько лет. Иван Андреич списывал с бумажки заученную фразу, как делал и Максим Алексеич.

В приписке, которую Иван Андреич не мог разобрать, стояло: «Votre mere est morte», хотя телеграмма и была за подписью Елены Анатольевны,

то есть покойницы, которая сама извещала о своей смерти.

Истина раскрылась только на другой день, когда к Коко приехал опекун. Молодой барин с недовольным видом проговорил, вызвав Ивана Андреича:

— Ну, вы там что-нибудь телеграфируйте… Одним словом, такое…

Опекун стоял у окна, спиной к ним, и чистил щеточкой ногти.