Дэнни - чемпион мира
Шрифт:
Доктор склонил голову на одну сторону, на другую и улыбнулся миссис Клипстоун.
— Вы считаете, что это смешно? — закричала она. — Хорошо, доктор Спенсер, вы дождётесь. Как-нибудь я подложу вам под матрац несколько змей или крокодила. Посмотрим, как вам это понравится!
Сержант Сэмувейз выкатил из-за бензоколонки свой велосипед.
— Ну, леди и джентльмены, я должен покинуть вас, вдруг кто-нибудь ещё попал в беду.
— Энох, прости, что доставили тебе столько хлопот, —
— Да я бы всю жизнь жалел, если бы пропустил такое! Но я правда расстроился, что эти прекрасные птички просочились у нас между пальцев. Нет блюда вкуснее, чем жареный фазан!
— А уж викарий-то расстроится ещё больше, чем вы, — заявила миссис Клипстоун. — Он целое утро толковал о том, что будет есть на ужин жареного фазана!
— Придётся ему смириться, — сказал доктор Спенсер.
— Он никогда с этим не смирится, в чём весь позор, — возразила миссис Клипстоун. — Потому, что теперь я приготовлю ему на ужин ужасное замороженное филе трески, а он её терпеть не может.
— Неужели вы всех фазанов положили в коляску? — спросил её отец. — Я хочу сказать, вы могли бы оставить дюжину для себя с викарием.
— Знаю, знаю, — сокрушённо сказала миссис Клипстоун. — Но я так волновалась, что придётся ехать по деревне с Кристофером, сидящим на ста двадцати птицах, что просто забыла отложить что-нибудь для себя. А теперь вот, пожалуйста, не осталось ни одной! Пропал у викария ужин!
Доктор подошёл к миссис Клипстоун и взял её под руку:
— Пойдёмте со мной, я хочу кое-что вам показать.
Он повёл её в нашу мастерскую с широко открытыми дверями.
Мы остались ждать на месте.
— Бог мой! Идите сюда, вы только взгляните на это! — крикнула нам миссис Клипстоун из мастерской. — Уильям! Энох! Дэнни!
Мы поспешили на зов и вошли в мастерскую.
Зрелище было потрясающее.
На скамье среди гаечных ключей и маслянистых тряпок лежало шесть великолепных фазанов, три самца и три самочки.
— Пожалуйста, леди и джентльмены, — сказал доктор, поводя рукой. Его морщинистое лицо светилось от удовольствия. — Как вам?
Мы потеряли дар речи.
— Две для вас, Грейс. Поднимите настроение викарию, — продолжал доктор Спенсер. — Две для Эноха за его утренние труды. И две для Уильяма и Дэнни, которые заслужили их больше всех.
— А как же вы, доктор? — спросил мой отец. — При таком раскладе ничего не останется для вас.
— У моей жены дел хватает, нечего ей весь день ощипывать фазанов, — сказал доктор Спенсер. —
— Но как у вас это получилось? Когда вы их стащили? — удивился отец.
— Я их не стащил. Это результат моей интуиции.
— Интуиции?
— Всё предельно просто, — ответил доктор. — Я подумал, что некоторые фазаны наверняка съели больше одной изюмины, другие вообще могли заглотить десяток. В таком случае у них случится передозировка снотворного и они уже никогда не проснутся.
— Ага! — воскликнули мы. — Конечно! Конечно!
— Пока вы загоняли птиц на «роллс-ройс» старины Хейзла, я проскользнул сюда и заглянул в коляску. И вот — пожалуйста.
— Невероятно! — воскликнул сержант Сэмувейз. — Потрясающе!
— Они были особенно жадными, — пояснил доктор. — Жадность их и погубила.
— Великолепно! — сказал мой отец. — Хорошо сработано, сэр.
— О, вы такой милый! — воскликнула миссис Клипстоун, целуя доктора в щёку.
— Пойдёмте, — сказал ей доктор. — Я подвезу вас до дома. Эту жуткую детскую коляску лучше оставить здесь. А ваших птиц, Энох, мы забросим к вам домой. Нельзя же, чтобы страж закона разъезжал по деревне со связкой фазанов на руле.
— Очень вам признателен, доктор, — сказал сержант Сэмувейз.
Мы с отцом загрузили четырёх фазанов в багажник докторской машины. Миссис Клипстоун с ребёнком устроилась на переднем сиденье, а доктор сел за руль.
— Не грусти, Уильям, — отъезжая, сказал он моему отцу. — Всё равно эта была настоящая победа.
Сержант Сэмувейз сел на велосипед, помахал нам на прощание и поехал в сторону деревни. Он медленно крутил педали, и в его посадке чувствовалось некая торжественность: голова высоко поднята, спина прямая. Как будто он ехал на чистокровном жеребце, а не на старом чёрном велосипеде.
Мой отец
Вот всё и закончилось. Мы с отцом остались одни у нашей мастерской и неожиданно почувствовали, как тихо было вокруг.
— Ну, Дэнни, — сказал отец, и глаза его засветились. — Вот и всё.
— Было весело, папа.
— Да, весело, — согласился он.
— Мне в самом деле понравилось.
— Мне тоже, Дэнни.
Отец положил мне руку на плечо, и мы медленно пошли к фургону.
— Может, закроем станцию и возьмём выходной? — предложил он.
— Хочешь сказать, не будем вообще открываться?
— А зачем? В конце концов, сегодня суббота, не так ли?