Деньги - не проблема
Шрифт:
— Он предположил, что меня могут вызвать?
— Ну, вообще-то я первая об этом заговорила, — сказала Дебби. — Я спросила Эда, существует ли такая вероятность, и он ответил, что если тебе до сих пор не пришла повестка, то есть шанс, что и не придет. Эд сказал, что государственный адвокат отказался показать ему список свидетелей, боясь, как бы клиенты Эда не добрались до них. Если хочешь, он попробует узнать, есть ли там ты.
— Ты назвала ему мое имя?
— Нет. Хотела сначала посоветоваться с тобой.
— Посмотреть, не ударюсь ли я в панику.
— Я знаю, ты не такой.
— Но ты все же немного
— Не знаю. Ты покинул бы?
Он не сводил с нее своего спокойного взгляда и не произносил ни слова. И она не могла понять, о чем он думает.
— Я просто рассказала тебе, чтобы ты был в курсе, если тебя все-таки вызовут, вот и все, — проговорила она. — Но вполне вероятно, что этого не случится, поэтому мы можем просто об этом забыть, и дело с концом. Нам надо обсудить ситуацию с Рэнди. Если он на короткой ноге с гангстерами, — а Эд говорит, что он начинает вести себя как один из них, — может быть, тебе захочется поскорее о нем забыть? Я не стала бы тебя за это осуждать.
— Ты не рассказала Бернацки о своих планах?
— Сказала только, что хочу вернуть назад деньги.
— И что он тебе ответил?
— Посоветовал забыть. И считать это житейским опытом.
— А что ты?
— Ты прекрасно знаешь, что я не отступлю, — сказала Дебби. — Со мной ты в этом деле или нет. — Она смотрела, как Терри допивает виски и вытирает губы тыльной стороной ладони.
— Если я решу отойти в сторону, ты сама поскользнешься и упадешь в его ресторане?
— Я не уверена, что это лучший вариант.
— Как насчет пообедать там и получить пищевое отравление?
— Неплохо.
— Чтобы вытошнило прямо на скатерть!
Они снова включились в игру.
— Лучше регулярно делать это в дверях ресторана, — подхватила Дебби. — Тогда к нему никто не пойдет, и его бизнес вылетит в трубу. Ресторанный бизнес.
— Или можно пойти прямым путем, — продолжал Терри. — Предложить Рэнди вернуть то, что он тебе должен.
— Как это мне самой такое в голову не пришло? — удивилась Дебби.
— Сколько ты зарабатываешь за год?
— А что?
— Просто ответь.
— Не меньше пятидесяти тысяч.
— Неплохо. Пускай это будет шестьдесят одна тысяча. Умножим на три, и тогда получится сто восемьдесят три тысячи, которые ты не заработала потому, что сидела на зоне. Добавь сюда те шестьдесят семь, на которые он тебя обобрал, и получается, что он должен тебе… да, двести пятьдесят тысяч. Можно поскользнуться, упасть и получить такую компенсацию?
— Ты это сам придумал?
— Слушай меня. Можно отсудить это законным путем?
— Если только сломать позвоночник и потерять навсегда способность ходить. Тогда можно получить и более того.
— Но двести пятьдесят — насколько это реалистично звучит? Сумеет он уплатить такую сумму без особого напряга? Когда мы поделим ее, у тебя все равно останется больше, чем он украл, почти в два раза.
— Но если мы пойдем этим прямым путем и нас вышвырнут пинком на улицу…
— Ну хорошо. Скажем, я поскальзываюсь и падаю в его ресторане, травмирую спину. Мы грозим обратиться в суд. Он говорит «нет» на двести пятьдесят, и тут мы объясняем ему, как можно списать всю сумму на его подоходный налог.
— Постой! Каким образом?
— Если
— Ты долго над этим думал?
— Священники главным образом и занимаются такими вещами: изобретают способы добывания денег. Надо и новый орган купить, и починить церковную крышу…
— Он все равно откажется платить.
— Не факт.
— Я знаю, что откажется.
— Давай все же поговорим с ним и посмотрим, что получится.
— Он напустит на нас этого своего Дуба, бандита, который у него служит.
— Ну, в этом я тоже кое-что смыслю, — ответил Терри, и от его тона Дебби сделалось не по себе.
Некоторое время спустя Терри уехал в автомобиле Фрэна за костюмом. Дебби предложила его подвезти, но он ответил, что хочет опробовать «лексус». «Кадиллаком» Мэри Пэт было решено воспользоваться завтра, когда они поедут повидаться с Рэнди. Терри сказал, что с удовольствием садится за руль. Отсутствие прав и незнание дорог его не особенно смущало. Не стоит беспокоиться, сказал Терри, он не заблудится, большой торговый центр по обе стороны Биг-Бивер, так ведь? Дебби сказала: он называется «Сомерсет», весьма претенциозно, там представлены «Тиффани», «Сакс», «Ниман-Маркус»,[2] и никаких «Сирс» или «Джей-Си Пенни».[3] Он согласился и тронулся с места. Очень уверенно.
Теперь Терри больше не играл в простодушие. Уверенность его была несколько зловещая, он не пытался изображать спокойствие — он был на самом деле спокоен.
Дебби отправилась на кухню, достала из морозильника одну из кастрюлек Мэри Пэт в затвердевшем целлофане, на котором было аккуратно написано фломастером «Цыплячья радость». Сейчас поглядим! Дебби повернулась к стойке, чтобы поставить кастрюльку, и ее взгляд упал на мачете. Тем утром они повели Джонни на кухню угощать кофе. Он все еще не выпускал из руки мачете, играл им, рассекая острием воздух. Терри сказал, что так недолго и порезаться, и Джонни положил нож на стойку. Они стояли, разговаривали, пили кофе. Терри рассказывал, что видел целые груды конфискованных мачете. Этот разговор напомнил ей вчерашний разговор с Терри, тоже на кухне. Он тогда рассказывал о головорезах хуту, которые пили банановое пиво. Она еще сказала, что не сможет забыть его слова. Так, надо вспомнить точно…
«Они сидели за столиком в пивной и пили банановое пиво, и я застрелил их из пистолета моей экономки».
Сидели и пили. Он не дал им шанса даже двинуться с места. «Вошел и сразу начал стрелять?» Нет, ответил он, сначала перекинулся с ними парой слов.
Но уже знал, что так или иначе убьет их.
Он говорил об этом так же спокойно, как сказал только что: «В этом я тоже кое-что смыслю».
Дебби припомнила его слова, готовя себе коктейль, после того как поставила кастрюльку в целлофане в раковину под горячую воду. Они испугали ее. Пусть даже не было никаких оснований полагать, что он захочет это повторить. Или что ему понравилось то, что он сделал. Или что рано или поздно ему придется снова на это пойти. Больше всего, пожалуй, ее беспокоило то, что он несколько лет прожил бок о бок с людьми, которые убивали своих соседей, потому что так им было сказано, а жертвы безропотно принимали свою смерть.