Деньги миледи
Шрифт:
— С теми, кого он любит, Тобби просто ангел, — сказала она. — Если он и кусается, то только оттого, что не признает чужих. А признает он миледи, мистера Моуди и меня — вот, пожалуй, и все. Будьте любезны пройти вот в эту дверь, очень вас прошу, сэр! Я уже слышала, как миледи меня звала.
— Нет, — с непоколебимым упрямством возразил Гардиман, — никто не звал. Итак, вернемся к Тобби. Неужели он всегда так враждебно относится к посторонним? Каких же людей он охотнее всего кусает?
Уголки милых губ Изабеллы неудержимо поползли вверх. Последний глупейший вопрос Гардимана раскрыл
— Должна признать, сэр, — снова заговорила она, — он иногда проявляет неблагодарность даже по отношению к тем, кто хочет ему помочь. Частенько заблудится на улице, сядет на тротуар и воет, пока не соберет вокруг себя толпу сочувствующих. Но как только кто-то пытается прочитать на ошейнике его кличку и адрес — тут же тяпнет доброхота за руку. Обычно его разыскивает и приводит кто-нибудь из слуг, а уж на пороге дома Тобби изворачивается и кусает слугу. По-моему, он попросту так развлекается. А как он восседает за столом в ожидании следующего блюда — это надо видеть! Опирается о край стола всеми четырьмя лапами, словно намерен держать речь на званом обеде… Ах, Боже мой! — чуть не плача, спохватилась Изабелла. — Как я могу говорить о нем в таком тоне, когда малыш так тяжко болен! Одни уверяют, что это бронхит, другие — что печень. Вчера я выводила его через парадное подышать, так он вышел и застыл на мостовой, как столбняк на него нашел. Впервые в жизни никого из прохожих даже не попытался укусить. Да что там, он ни одного фонарного столба не обнюхал!..
Едва Изабелла успела упомянуть, сие прискорбное обстоятельство, как голос ее милости, на этот раз явственно донесшийся из внутренних покоев, прервал ее воспоминания.
— Изабелла! — кричала леди Лидьяр. — Изабелла! Да где же ты?
Подбежав к двери, Изабелла проворно отворила ее перед гостем.
— Пожалуйте, сэр!
— А вы? — спросил Гардиман.
— Я сейчас приду, сэр. Выполню только одно поручение ее милости.
Она все еще придерживала дверь, умоляюще глядя то на гостя, то во внутренний коридорчик.
— Ох, и попадет мне от миледи, если вы сейчас не зайдете! — наконец сказала она.
После таких слов Гардиману ничего не оставалось, как безотлагательно проследовать в будуар.
Затворив дверь. Изабелла немного постояла на месте, чтобы прийти в себя.
Девушка уже прекрасно поняла, какие чувства она пробудила в госте. Не станем отрицать: восхищение столь важной особы очень льстило ее самолюбию. К тому же Гардиман был высок, хорош собой, и у него были такие большие, ясные глаза… Стоя теперь у двери с опущенной головой, горящими щеками и загадочной улыбкой на устах, она, казалось, похорошела еще пуще прежнего. Лишь когда часы на камине пробили половину, Изабелла наконец очнулась и, взглянув мимоходом в зеркало, направилась к рабочему столу леди Лидьяр.
Мистер Моуди, покорно выполнявший роль банщика при Тобби, все же не забывал и
— Пусть Изабелла сходит, ей все равно нечего делать. Пригласи сюда мистера Гардимана, — продолжала она, обернувшись к Изабелле, — потом возьми на моем столе письмо и запечатай его.
— Когда все сделаете, положите письмо обратно на стол, — добавил педантичный Моуди. — Я сам им займусь, как только ее милость меня отпустит.
Вот какое поручение задержало Изабеллу в гостиной. Она зажгла свечу, растопила сургуч, закрыла конверт и приложила печать, даже не полюбопытствовав взглянуть на адрес. Все мысли ее занимал мистер Гардиман. Оставив запечатанное письмо на столе, она вернулась к камину и принялась внимательно изучать собственное отражение в зеркале. Время шло, а Изабелла предавалась созерцанию своего прелестного личика. «Он, должно быть, видел столько красавиц, — размышляла она, то упиваясь победой, то вновь умаляясь до ощущения своей полной ничтожности. — Что ж он все-таки во мне нашел?»
Часы пробили четыре. Почти в тот же миг дверь будуара отворилась и вышел Роберт Моуди, избавленный наконец-то от обязанностей собачьего лекаря.
Глава 5
— Ну, что? — нетерпеливо спросила Изабелла. — Что сказал мистер Гардиман? Вылечит он Тобби?
Моуди сумрачно, исподлобья взглянул на девушку.
— Мистер Гардиман, по-видимому, понимает животных, — отвечал он несколько натянуто. — Он приподнял ему одно веко, заглянул в глаз и сказал, что ванна не нужна.
— Ну же, — торопила Изабелла, — продолжайте! Ванна не нужна, а что нужно — он сказал? Или сделал что-нибудь?
— Он вынул из кармана нож с острым лезвием.
Слабо вскрикнув, Изабелла в отчаянии заломила руки.
— Ах, мистер Моуди! Неужели он его зарезал?
— Зарезал? — повторил Моуди, негодуя при мысли о том, с какой любовью она относится к собаке и с каким безразличием к человеку в лице его самого. — Как же, зарезал! Он пустил этому сукину сыну кровь…
— Сукину сыну?! — вспыхнув, переспросила Изабелла. — Это гадкое прозвище, мистер Моуди, подойдет скорее некоторым людям! Если вам не угодно звать Тобби по имени, тогда извольте в моем присутствии называть его хотя бы… собакой.
— Прекрасно! — с издевкой произнес Моуди. — Мистер Гардиман пустил этой собаке кровь, чем немедленно привел ее в чувство. И мне поручено вам сообщить… — Он умолк, словно то, что он сейчас скажет, ему в высшей степени неприятно.
— Так что вы должны сообщить?
— Меня просили передать, что мистер Гардиман желает дать вам наставления по дальнейшему уходу за больным.
Изабелла устремилась получать свои наставления, однако у самой двери Моуди преградил ей путь.
— Очень уж вы торопитесь побеседовать с мистером Гардиманом, — заметил он.
Изабелла удивленно вскинула на него глаза:
— Как? Вы же сами только что сказали, что он меня ждет — хочет объяснить, как выхаживать Тобби!