Деньги для Мишель
Шрифт:
— Кэрри… — В его голосе не было прежней непреклонности, привычную жесткость взгляда сменило раскаяние. — Кэрри, моя дорогая, ты сможешь простить меня?
— Простить? — Даже сейчас она не могла произнести тех слов, что хотела. — Ты хочешь сказать… ты хочешь, чтобы мы стали друзьями ради Авриль?
Ведь, без сомнения, Авриль мучилась все это время. Причины его визита были очевидны, жестокие и беспощадные, не оставляющие ей надежды. Он приехал искать дружбы, а не любви.
— Ведь это из-за Авриль, не так
— Это не из-за Авриль. — Он шагнул к ней, но тут же остановился. — Я был глупцом, Кэрри. Целую неделю после того, как ты покинула остров, я все боролся и боролся за свою свободу. Женитьба — это не для меня, так я решил давным-давно, навсегда.
Наконец он подошел к ней и взял обе ее руки. Кэрри взглянула на точеные черты, дрожа от его прикосновения и уже, как прежде, воспламеняясь от его присутствия, силы, магнетизма, снова подчиняясь той власти, которую он имел над ней. Его глаза, казалось, заглянули к ней в душу, когда Уэйн проговорил:
— Ты будешь моей женой, Кэрри? — Его голос звучал умоляюще, и это было так не похоже на Харви. — Ты должна, моя дорогая, так как я не смогу жить без тебя!
Это были те самые слова, которых она так страстно желала, но почему-то холодок пробежал по ее телу, и Кэрри содрогнулась.
— Это только потому, что я не стала… не стала… — Кэрри замолчала, но, справившись с замешательством, посмотрела ему прямо в глаза. — Это только потому, что ты хочешь меня? — Кэрри показалось, что Уэйн моргнул при последних словах, но она не была в этом уверена.
— Ты пытаешься сказать, что если бы я добился тебя, то никогда не стал бы предлагать замужество?
— Но это очевидно, — ответила она слегка надтреснутым голосом.
Уэйн пристально и твердо смотрел ей в глаза.
— Кэрри, дорогая, это не та причина, по которой я хочу жениться на тебе. Признаюсь, я думал, что мне этого будет достаточно, хотя я уже знал, что люблю тебя.
— Любишь меня? — Она с недоумением взглянула на него. — Но ты не любил меня.
— Я любил тебя, Кэрри. И я был уверен, что и ты любишь меня; я знал сердцем, что, если у нас возникнут отношения, они продлятся всю жизнь — поэтому я и сказал тебе тогда, что отныне тебе не нужно беспокоиться о деньгах. Да, моя дорогая, ты была права, когда предположила, что я люблю тебя. Но, полный глупец, я все-таки считал, что могу обойтись без женитьбы. Ну что ж, я не смог. Я вовсе не айсберг, в конце концов. — Он немного отстранился, и Кэрри затрепетала от нежности, которую увидела в его глазах. — Дорогая, ты так и не сказала, что прощаешь меня.
Его губы дрогнули в виноватой улыбке; Кэрри прижала к ним палец.
— Все забыто, — пробормотала она, но Уэйн перехватил ее руку и спрятал на своей груди.
— Я должен услышать это, любовь моя. Скажи,
— Я должна простить тебя? — Она не отрывала от него любящего взгляда. — Хорошо, я прощаю тебя.
— Клянусь, что больше никогда не причиню тебе боль. — Его голос был низок от страсти. — Никогда, моя дорогая!
— Я это знаю… О, Уэйн, но мне уже больно! — Ее протестующий возглас не был услышан, так как Уэйн сокрушительно сжал Кэрри в объятиях. Его губы были властными, жесткими; Кэрри задыхалась, когда он наконец отпустил ее.
— Я получу специальное разрешение, и нас поженят прямо сейчас, — заявил он в своей манере плантатора-завоевателя, которая однажды произвела на Кэрри такое устрашающее впечатление. — Ты не возражаешь?
Улыбка тронула ее губы, так как в шутку она представила, что случилось бы, если она ответила «нет, меня это не устраивает». Но так как она всем сердцем была за, то просто покачала головой:
— Совершенно не возражаю.
Его взгляд тоже стал насмешливым.
— Звучит довольно решительно, не так ли?
Она рассмеялась и снова очутилась в его объятиях. Но коварная память голосом Чарльза вдруг напомнила ей, что Уэйн не сможет оставаться верным одной женщине, и, почти охваченная паникой, Кэрри, не думая, проговорила:
— Уэйн, ты совершенно уверен, что хочешь жениться на мне?
— Я полагал, что мы уже покончили с этим. — Было ясно, что он не заметил тени страха в ее голосе. — Конечно, я хочу жениться на тебе. — Он посмотрел на Кэрри; она увидела, как улыбка чуть тронула его губы, когда он добавил: — Ну, поначалу, впрочем, я испытывал некоторое сомнение, стоит ли обзаводиться женой, которая швыряется в меня вазами эпохи Сун. Но потом решил, что смогу себе это позволить.
Краска выступила на щеках Кэрри.
— Ты никогда не простишь меня, — вскричала она, но, так как за этим не последовало никаких комментариев, добавила: — Неужели она стоила так дорого?
— Боюсь, что да.
— О, дорогой, — с раскаянием проговорил она, но тут же упрекнула: — Ты не должен был провоцировать меня.
— Ты права, дорогая, это была моя вина, — с готовностью согласился Уэйн. — И я уверяю, что впредь буду осторожнее и никогда больше не стану тебя провоцировать — по крайней мере, если замечу рядом вазу Сун.
— Здесь не над чем смеяться. Я никогда не смогу забыть об этом.
— Надеюсь, что сможешь, любовь моя. Есть много других вещей, которые, я полагаю, сохранятся в твоей памяти.
Она засмеялась, но тут же снова стала серьезной:
— А нельзя ли отреставрировать эту вазу?
— Я уже отправил ее в Лондон. Она вернется назад точно такой, какой была.
— Неужели? — Она почувствовала огромное облегчение. — Правда?
Уэйн покачал головой.