Денежный семестр

Романова Александра

– Кубиков, – со вздохом ответил ему кто-то, – ты что же, до сих пор не выучил номер нашей группы? Входи. У нас тут занятия.

Лицо Кубикова вытянулось, и он с укоризной обратился ко мне:

– Вы-у-у… здесь… уы… того… блин… теперь преподаете?

Я молча кивнула, пожалев его несчастную мать, которой вновь придется начинать со мной раскланиваться, и стоически запаслась терпением.

Не успела я войти в ритм работы, как настало время долгожданной конференции. Список театров и музеев я составила заранее, равно как и краткую сводку своих научных результатов. Все это было на английском

и предназначалось для вывешивания в том корпусе Математического института, где должно было проходить выдающееся мероприятие.

Этот корпус представляет собой красивый особняк на набережной и используется исключительно для подобных целей. Я пару раз бывала там в студенческие годы. Однако тогда я была лишь слушателем, а сейчас несла некоторую ответственность. В частности, я уже побегала с различными документами, кляня наивных иностранцев, почему-то полагающих, что достаточно продемонстрировать приглашение, и тебя тут же пропустят через границу, не требуя никаких других бумаг, а если и потребуют, оформить их можно будет за пять минут. В результате бумажные хлопоты легли в основном на нас.

Накануне открытия конференции мы собрались в главном здании Математического института. Мужчины упоенно обсуждали порядок докладов, и лишь Ирина Сергеевна, занимающаяся организационной частью, нервно сновала туда-сюда, воздевая руки к небесам.

– Что-то случилось? – спросила у нее я, радуясь возможности отвлечься.

– Ужас, – ответила она тоном, преисполненным такого трагизма, что я поняла: случилось, и нешуточное. – Они отказываются вешать новые шторы!

– Очень плохо с их стороны, – сочувственно согласилась я, не очень понимая, о чем речь, но реагируя на горе хорошего человека. – Почему?

– Считают, это неважно. Они не осознают, что люди, может быть, приедут в Петербург один раз в жизни и будут судить о нем по тому, что увидят в нашем институте. Ау меня там не шторы, а жуткая застиранная тряпка. И главное, новые уже полгода лежат в шкафу, а повесить некому. А эти – все про свои доклады, а до главного им дела нет!

– Опять вы про шторы! – возмутился Юсупов. – Да кому они нужны? Кто станет на них смотреть? Люди будут смотреть на доску.

– Они на все будут смотреть! Подумают, у нас разруха, раз в Математическом институте такие шторы. Или решат, что я плохой работник. Я бы и сама повесила, да вы ведь знаете – у меня головокружения, а там надо лезть на стремянку.

Вопрос вызвал бурные дебаты. Большинство мужчин стали горячо убеждать Ирину Сергеевну, что подобные пустяки математиков не интересуют. Игорь огорченно заметил, что приехал бы завтра пораньше и повесил многострадальные шторы, но должен встречать гостей в аэропорту.

Тогда повесить шторы предложила я. Не то чтобы я серьезно относилась к вопросам интерьера, но люди бывают разные. Моей маме, например, подобное переживание стоило бы бессонной ночи, а Ирина Сергеевна немногим ее моложе.

Впрочем, мама тоже нашла себе повод понервничать.

– В чем ты пойдешь? – строго спросила она, едва я вернулась домой.

– В одежде, – честно призналась я.

– В какой? – допытывалась мама.

– Не знаю. По погоде. А что?

Мама возмущенно фыркнула:

– Погода тут ни при чем! Ты не должна ударить в грязь лицом!.. Во-первых, наденешь Светино пальто. Оно очень элегантно. Только внимательно следи, чтобы ни один иностранец не увидел его подкладку..

Я

вздохнула. Боюсь, моя одежда не соответствует современным европейским стандартам. При выборе между дорогим нарядом и билетом в Мариинку я неизменно выбираю второе. Однако недавно мне привалила удача. Моя подруга Света, работающая на коммерческом предприятии, сообщила, что вынесла на помойку часть своих старых тряпок и что их расхватали за пять минут. Теперь у нее был готов еще один мешок, лучше прежнего. В результате я обновила гардероб весьма симпатичными вещицами. А если их умело носить, так на вид почти новыми.

Мама между тем продолжала:

– Обязательно короткую юбку. Длинное пальто и короткая юбка – классическое сочетание. Пусть знают наших! И те самые туфли.

Обычно я предпочитаю не вступать с мамой в дискуссии по поводу одежды, но тех самых туфель моя душа вынести не смогла. И не потому, что пользоваться подарком эльфов я считала аморальным. Я уже как-то смирилась с мыслью, что это мои собственные лодочки, о которых я умудрилась забыть. Я даже поняла причину забывчивости – каблук исключал всякую мысль о том, чтобы пройти больше трех шагов.

– Я не умею в них ходить, – напомнила я.

– И нечего тебе на конференции расхаживать, – согласилась мама. – Ты будешь там сидеть, не так ли?

– А дорога?..

– Ты же не собираешься весь путь проделать пешком? А постоять в трамвае ты в них сумеешь. Ты должна появиться на конференции скромная и в то же время загадочно-женственная.

Спорить было бесполезно, и я согласилась, решив на всякий случай выйти пораньше, дабы иметь запас времени на фортели туфель. Таким образом, за час до нужного времени я была практически у института. Теперь свернуть и… нет, особняк вряд ли мог настолько измениться. Куда же я прибрела? Наверное, я перепутала и мне требуется следующее здание… или вот то… или то…

Проплутав полчаса, я поняла, что заблудилась.

Удивляться тут, к сожалению, нечему. Когда я была третьеклассницей, учительница поручила мне позаниматься с двоечницей, живущей со мной в одном доме. По пути я заблудилась, да так, что села в сугроб и заплакала. Слава богу, мимо шли знакомые и меня подобрали, а то сидела бы до сих пор. Ибо, даже повзрослев, я продолжаю держать марку человека, в смысле отсутствия ориентации способного на все.

Времени оставалось в обрез, и я решила спросить дорогу у прохожих. Они энергично посылали меня налево, что, правда, совсем уж не согласовывалось с моими представлениями о сторонах света, однако мои представления весьма часто расходились с реальностью… и я ковыляла на невозможных каблуках, хромая и чертыхаясь про себя, пока моим глазам не предстал Электротехнический институт. Но мне нужен не он! А часы неумолимо тикали, и я с ужасом представляла, как ждет бедная Ирина Сергеевна, а меня все нет да нет…

К сожалению, я из тех людей, кто не обзавелся мобильным телефоном. Администрация города, видимо, в наше существование не верит. По крайней мере телефоны-автоматы у нас большая редкость. Пулей неслась я по улицам, сердце бешено колотилось, ноги подгибались, а каблуки угрожающе шатались. Долгожданная телефонная будка вызвала бурный взрыв эмоций. Второй взрыв последовал, когда автомат проглотил жетон и разъединился.

Дозвонившись, наконец, и наткнувшись вместо Ирины Сергеевны на Игоря, я задала сакраментальный вопрос: