Денежный семестр
Шрифт:
Не успели мы напиться чаю, как раздался телефонный звонок. Я вздрогнула, а зря. Звонил Леша, сообщить, что завтра мы встретимся в театре. Едва я положила трубку, как послышался новый звонок. Я, настроенная на то, что Леша забыл мне что-то передать, произнесла «да?» самым что ни на есть милым тоном.
— Значит, вы решили враждовать? — нервно ответил мне мужской голос.
— Нет, — поспешно открестилась я, — я решила дружить. Что вы!
— Тогда почему вы не подошли?
— Потому что вы быстро убежали. А у меня очень разношенные
Инопланетянин среагировал странно. Он явно опешил и не нашел что возразить. Вот как ловко я обращаюсь с бандитами! После студентов меня ничем уже не смутишь.
— Значит, завтра, — опомнился, наконец, мой собеседник. — И все обсудим.
— Подождите! — запищала я. — Не кладите трубку! Кто вы? Где мы встретимся?
Поздно. Гудки.
— Извини, — вздохнула Маша, — но нормальный человек на твоем месте первым делом спросил бы, кто это звонит. Почему ты не спросила?
— Не знаю, — уныло поведала я. — И вообще, я ведь сразу догадалась, что звонит инопланетянин, так зачем спрашивать? А может, я растерялась.
— Всем бы так растеряться! — вставила Настя. — Вместо того чтобы честно признаться, что не понимаешь, в чем дело, и попросить объяснений, ты вела себя так, будто тебе все ясно. А раз ясно, так и сиди опять без новой информации. Сама виновата! А завтра ты снова с ними не встретишься, и они примут решительные меры. Ты вот боишься за холодильник, а я за твою жизнь…
От этих страшных слов меня тут же посетила идея. Да, я действительно нередко забываю, что у кого хочу спросить. Отвлекаюсь на другое. И поэтому часто специально записываю все на листочке. Например, перед встречей с Юсуповым я составляю целый конспект. А потом лихорадочно ищу его по квартире и нахожу обычно лишь на следующий день. Однако с вопросами к инопланетянам я буду обращаться аккуратно. Я положу их в кармашек сумки и буду всегда носить с собой. И, как только встречу инопланетянина или он позвонит, сразу вытащу свой вопросник и зачту.
Девчонки идею одобрили, предложив помочь с реализацией. Первая пара вопросов далась мне без труда, ибо вырвалась из самой глубины истерзанной души: «Кто вы? Чего вы от меня хотите?» Я тут же записала сие на вырванном из блокнота листочке, но вредная Настя, естественно, отнеслась к моим достижениям критически.
— Ну, они назовут тебе свои имена. И скажут, что хотят вступить с тобой в контакт. Много тебе от этого будет радости?
— Мало, — пришлось признать мне. — А что мне, по-твоему, спрашивать? «Каковы ваша профессия и социальное положение?» А они ответят: «Из служащих».
— Да, проблема, — кивнула Настя. — Надо припереть их к стенке. Но как? Вот что, пиши: «Вчем ваша цель?»
Я записала, однако ехидно прокомментировала:
— А они ответят:
— Дело не в том, — вмешалась Маша. — Дело в том, почему вдруг они привязались именно к тебе. Запиши это.
Я послушно нацарапала: «Почему вы привязались именно ко мне?» — потом по собственной инициативе добавила: «Что именно во мне вас привлекло?»
— Напрашиваешься на комплименты? — поинтересовалась глядящая мне через плечо Настя. Да, и впрямь звучит двусмысленно. «Привлекло» надо на что-нибудь заменить. Например, на… на… «прельстило»? Нет. «Притягивает»? Нет. Вот, «понуждает вас к контакту».
— Поосторожнее, — посоветовала Настя, — им может не понравиться, что их что-то к чему-то понуждает.
Я снова перечеркнула строчку. Все-таки нервные эти инопланетяне — сил нет! Слова нельзя сказать по-простому — все понимают не так. Чувствую, намучаюсь я с ними. А тут еще Маша, вспомнив записку Розины к графу Альмавива из оперы «Севильский цирюльник», предложила воспользоваться опытом былых времен. В записке и впрямь имелась весьма подходящая фраза: «Найдите способ сообщить мне ваше имя, ваши намерения и ваше положение». Однако мы заспорили о том, уместно ли обращаться к каким-то бандитам так, как влюбленная девушка обращалась к будущему мужу. Доведет ли подобное обращение меня до добра?
Короче, спать мы легли часа в три ночи, да и то под нажимом моей мамы, а вопросник был готов лишь в черновом варианте. На всякий случай я сунула испещренный каракулями листок в сумку и временно о нем забыла. Ибо утром мы наконец занялись тем, ради чего ко мне приехали.
Я вытряхнула свои заметки о сизисе из мешка на пол, опять их безбожно перемешав, и с ужасом уставилась на образовавшуюся кучу.
— Как я рада, что у меня хватило ума не защищаться, — сообщила Настя, на которую увиденное явно произвело сильнейшее впечатление. — Столько бумаги исписать — рука отвалится.
— Тебе бы пришлось исписать куда больше, — просветила ее я. — Диссертации по гуманитарным дисциплинам гораздо длиннее. А по математике должна быть примерно сто машинописных страниц.
— Разве это существенно? — удивилась Маша.
Я пожала плечами:
— Не знаю. Я в свое время пыталась выпытать у Юсупова, и он ответил, что если намного короче, чем сто страниц, то это должно быть нечто гениальное. Ну, я перепугалась и специально дотянула до ста шести.
— Не захотела быть гениальной?
— Побоялась, что мою гениальность кто-нибудь попытается проверить. Мне это ни к чему. У меня вообще сперва все было пространнее, а потом я неожиданно сообразила, как объединить два случая в один, и текст стал почти вдвое короче. Я расстроилась, но пренебрегать такой красивой идеей было жалко. Поэтому пришлось растягивать текст за счет вступления.
— Наверное, — сообразила Маша, — эта идея как раз прибавила твоему сизису гениальности. Так что нечего было мучиться. Пусть было бы меньше ста.