День триффидов
Шрифт:
– Пожалуй, – сказал я.
– Прекрасно. – На лице его было такое выражение, словно он говорил: «Ну вот, мы и достигли кое-чего». – Я являюсь командиром Юго-Восточного района, – заявил он.
Видимо, я должен был понять, что это значит. Но я не понял и сообщил ему об этом.
– Это означает, – пояснил он, – что я являюсь старшим должностным лицом чрезвычайного комитета для Юго-Восточного района Британских островов. В таком качестве на мне лежит обязанность надзора за распределением и размещением личного состава.
– Ну и ну, – сказал я. – Впервые слышу об этом… э… комитете.
– Возможно.
Я промолчал.
– Когда мы обнаруживаем такую группу, – продолжал он, – я обязан обследовать ее и определить сумму налогов, а также произвести необходимые изменения в ее составе. Таким образом, вы можете считать, что я здесь с официальным визитом.
– От официального комитета… – сказал Деннис. – Или, может быть, это самозваный комитет?
– Должен быть закон и порядок, – напыщенно произнес Торренс. Затем, изменив тон, он сказал: – У вас здесь удобное место, мистер Мэйсен.
– Это не у меня, а у мистера Брента, – поправил я.
– Оставим мистера Брента. Он здесь только потому, что вы согласились содержать его.
Я взглянул на Денниса. Лицо его застыло.
– Тем не менее это его собственность, – заметил я.
– Была, я так понимаю. Но общества, давшего ему санкцию на собственность, больше не существует. Поэтому право на владение исчезло. Более того, мистер Брент слепой и, таким образом, никак не может считаться достаточно компетентным.
– Ну и ну, – снова сказал я.
Этот молодой человек со своими решительным манерами не понравился мне еще в первую нашу встречу. И мое впечатление о нем не улучшилось в ходе нашего разговора. Он продолжал:
– Дело идет о жизни и смерти. Чувства не должны мешать необходимым практическим мероприятиям. Теперь так. Миссис Мэйсен сообщила мне, что здесь у вас восемь человек. Пятеро взрослых, вот этот подросток и двое детей. И за исключением этих трех, – он показал на Денниса, Мэри и Джойс, – все зрячие.
– Это так, – согласился я.
– Гм. Это, знаете ли, совершенно непропорционально. Боюсь, что здесь придется кое-что изменить. В наше время необходимо быть реалистами.
Джозелла поймала мой взгляд. В ее глазах я увидел предупреждение. Но я и без того не собирался бушевать. Я уже видел прямолинейные методы рыжеволосого человека в действии, и мне нужно было получше узнать, против чего придется бороться. Видимо, он понял, что я горю любопытством.
– Давайте лучше я посвящу вас во все подробности, – сказал он. – Вкратце дело обстоит так. Штаб района находится в Брайтоне. В Лондоне очень скоро стало слишком неудобно. В Брайтоне мы очистили часть города и установили там карантин. Брайтон достаточно велик. Когда прошла чума и мы получили возможность как следует оглядеться, оказалось, что в окрестностях имеется множество складов. Однако этот путь для нас теперь закрывается. Дороги сильно ухудшились, ездить приходится далеко. Этого следовало ожидать, разумеется. Правда, мы считали, что можем продержаться на несколько лет дольше, но получилось иначе. Возможно, мы с самого начала набрали слишком много людей. Как бы то ни было, мы должны расселиться. Единственный мыслимый путь – это жить на продукты с земли. Для этого нам нужно разбиться на мелкие группы. Стандартная группа установлена
У вас здесь удобное место, оно вполне может прокормить две группы. Мы закрепим за вами семнадцать слепых, тогда всего их у вас будет ровно двадцать плюс, конечно, дети, которые у них родятся.
Я с изумлением воззрился на него.
– И вы серьезно убеждены, что на продукты с этой земли могут прожить двадцать человек и их дети? Послушайте, да это же совершенно невозможно! Мы сомневались, проживем ли мы с этой земли сами.
Он уверенно кивнул.
– Очень даже возможно. Я предлагаю вам командование двойной группой, которую мы здесь разместим. Честно говоря, если вы откажетесь, мы поставим здесь кого-нибудь другого, кто не откажется. В такие времена нельзя позволить себе расточительность.
– Да взгляните вы на поле, – сказал я. – Оно просто не прокормит столько людей.
– Уверяю вас, что прокормит, мистер Мэйсен. Разумеется, вам придется немного снизить жизненный уровень – всем нам придется на ближайшие несколько лет, но когда подрастут дети, вы получите новые рабочие руки и сможете расширить хозяйство. Согласен, лично для вас это будет означать тяжелый труд в течение шести или семи лет, здесь уж ничего не поделаешь. Но затем вы станете постепенно освобождаться, и в конце концов за вами останутся только руководство и надзор. Это будет, несомненно, щедрой наградой за трудные годы, как вы считаете?
Какое будущее ждало бы вас, если бы вы остались в нынешнем положении? Только тяжкий труд, пока вы не умрете на борозде, а вашим детям придется продолжать тянуть ту же лямку, и все для того лишь, чтобы просто выжить. Откуда при такой системе возьмутся будущие вожди и администраторы? На вашем прежнем пути вы будете выбиваться из сил и останетесь в том же положении еще двадцать лет, и все ваши дети вырастут деревенщиной. На нашем пути вы станете главою клана, который будет работать на вас, и вы передадите его в наследство вашим сыновьям.
До меня начало доходить. Я сказал с удивлением:
– То есть вы предлагаете мне что-то вроде… феодального владения?
– Ага, – сказал он, – вот вы и начали понимать. Для нынешнего положения вещей именно это является очевидной и совершенно естественной формой социальной и экономической организации.
Не было никакого сомнения в том, что этот человек говорит совершенно серьезно. Я не стал спорить и повторил снова:
– Но эта ферма просто не сможет прокормить столько людей.
– В течение нескольких лет вам придется, конечно, кормить их главным образом толчеными триффидами. Насколько можно судить, в этом сырье недостатка не будет.
– Пища для скота! – сказал я.
– Но зато очень питательная. Мне говорили, что она содержит массу витаминов. Нищим же – особенно слепым нищим – выбирать не приходится.
– И вы серьезно полагаете, что я должен взять этих людей и держать их на силосе?
– Послушайте, мистер Мэйсен. Если бы не мы с вами, никого из этих слепых не было бы сейчас в живых. И никого их этих детей. Им надлежит делать то, что мы им приказываем, брать, что мы им даем, и благодарить нас за все, что они получают. Если они откажутся от того, что мы им предлагаем… ну что же, царство им небесное.