День совершенства
Шрифт:
Номер улыбнулся.
— Нет, нет! Давай поедем скорее, — сказала Маттиола. — Это несправедливо заставлять их ждать.
— Хорошо, — сказал Чип и обернулся к непрошенному попутчику. — Благополучия вам на весь день.
— И вам того же, — отозвался номер.
Они поднажали и укатили вперед.
— Молодчина! Выручила, — похвалил Чип Маттиолу. — Он уже собирался пуститься в расспросы, зачем нам столько вещей.
Маттиола промолчала.
В тот день они проехали восемьдесят километров и добрались
— Больше не надо меня привязывать, — сказала Маттиола. — Я не убегу и не стану пытаться привлечь внимание посторонних. Пистолет тоже можешь спрятать в сумку.
— Ты захотела на Майорку?
— Конечно, — сказала она. — Еще как захотела! Это как раз то, о чем я всегда мечтала, когда была живою, конечно.
— Хорошо, — сказал он, убрал пистолет в сумку и в ту ночь не стал ее привязывать.
Подчеркнутое равнодушие здорово его разочаровало. Она могла бы проявить и больше энтузиазма. Да, и поблагодарить его не мешало бы — он ожидал этого от нее: благодарности, выражения любви. Он лежал, прислушиваясь к ее ровному медленному дыханию. Спала она или притворялась? Не собиралась ли она выкинуть очередной фокус? Он включил фонарик и осветил ее лицо. Глаза были закрыты, губы слегка раздвинуты, руки под одеялом сложены вместе, как будто все еще связаны.
Нынче только двенадцатое Маркса, думал он. Через недельку или две ее эмоции будут проявляться более явно. Он закрыл глаза.
Когда Чип проснулся, он увидел, что Маттиола собирает камушки и прутики.
— Доброе утро, — сказала она приветливо.
Они нашли поблизости ручеек и дерево с зелеными плодами, которое он определил как оливковое. Плоды были горьковатые, со странным привкусом. Они оба предпочли им унипеки.
Маттиола спросила его, как он умудрился избежать процедур. Он ей рассказал о листке и мокром камне, о придуманных им бандажиках, которые накладывал на руку. Это произвело на нее впечатление. Остроумно, признала она.
Как-то раз вечером они сходили в '12471 за унипеками и напитками, полотенцами, туалетной бумагой, балахонами, новыми сандалиями; заодно они смогли проштудировать этот район по географической карте в местном МДБ, насколько это было возможно при свете фонарика.
— Что мы будем делать, когда приедем в '082? — спросила она на следующее утро.
— Спрячемся где-нибудь на побережье, — ответил он, — и будем каждый вечер выслеживать торговцев.
— Думаешь, они туда приходят? — спросила она. — Ведь это рискованно.
— Конечно, — согласился он, — я полагаю, они занимаются этим вдали от города.
— Для них более естественно плавать в Евр. Как-никак
— Нам останется надежда на то, что в Афр они тоже заходят, — сказал он. — И я хочу кое-что добыть в городе, чтобы торговать, — какие-то вещи, которые имеют для них ценность. Надо будет все это обдумать.
— А сможем мы раздобыть лодку? — спросила она.
— Думаю, что нет. Там нет морских путей, поэтому, скорей всего, нет и катеров или моторных лодок. Конечно, в Садах Развлечений имеются весельные лодки, но я не представляю, чтобы мы могли пройти на веслах двести восемьдесят километров. Ты сможешь?
— Ничего невозможного в этом нет, — сказала она.
— Нет, — сказал он. — Это крайний вариант. Я все-таки рассчитываю на торговцев или, быть может, даже на какую-нибудь организованную операцию по вывозу эмигрантов. На Майорке должны быть средства обороны, потому что Уни про нее известно; он знает обо всех островах. Поэтому тамошние жители должны способствовать росту населения, притоку новых сил.
— Да, пожалуй, — сказала она.
Это опять была дождливая ночь, и они забились в угол расселины, укрывшись одним одеялом. Он целовал ее в шею, пытался раскрыть балахон, но она отодвигала его руки.
— Я понимаю, что это выглядит глупо, — сказала она, — но во мне все еще живет это «только-вечером-в-субботу». Давай потерпим до субботы?
— Но какой в этом смысл? — Чип не мог скрыть раздражение.
— Никакого, — согласилась она. — Но пожалуйста, давай потерпим.
Помолчав, он вынужден был смириться.
— Разумеется, если ты этого хочешь.
— Да, Чип, я так хочу.
Они читали, размышляли, чем лучше запастись в '082 для торговых целей. Он приводил в порядок велосипеды, она занималась гимнастикой дольше и целенаправленней, чем он.
Вечером в субботу он вернулся с ручья, и она встретила его — с наведенным на него пистолетом! Глаза ее сузились от ненависти.
— Он мне звонил, перед тем как сделать это, — сказала она.
— Ты что?
— Король! — кричала она. — Он мне звонил! Ты гнусный лгун! — Она нажала на спуск. Потом еще раз. Растерянно посмотрела на оружие, перевела взгляд на Чипа.
— Там нет генератора, — объяснил он.
Повертев в руках пистолет, она уставилась на Чипа, от гнева раздувая ноздри.
— Так что же ты, гадо-ладо?.. — закричала она, с размаху запустив в него пистолетом. Пистолет попал ему в грудь; от удара, неожиданно сильного, у него перехватило дыхание.
— Убежать с тобой?! — возмущенно воскликнула она. — Трахаться с тобой?! После того, как ты убил его? Да ты последний fou, ты, зеленоглазый cochon, chien, batard!
К нему наконец вернулось дыхание.
— Я его не убивал! — воскликнул он. — Король убил себя сам, Маттиолк! Во имя Христа и…