День Шестой

Борисов Михаил

По дороге достал рацию, нажал тангенту:

– Белому ответьте.

Рация отозвалась сразу, слышно было хорошо:

– Слышу тебя. Здесь Кулешов.

Надо же, близнецы-братья тоже здесь! Ладно, сейчас я их найду...

– Кулешов - Вадик или Дима?

– Вадик.

– А где "издание второе"?

– Тарелки несет.

– Какие тарелки?
– я не понял.

– Да мы в кафе, на повороте. Давай к нам.

Я немного подумал. Здесь, в поселке, возле дороги ютились всевозможные харчевни. Кормили, как правило, вкусно

и недорого.

– Через пять минут. Возьмите мне там чего-нибудь.

– Чего именно?

– Я расскажу, что ему взять.
– В разговор вмешался чей-то низкий голос.
– Кулеш, Белый, ответьте Сычу.

– Привет, Астрахань!
– Я обошел лужу.
– Ты где?

На связи был Толик Сарычев, "Сыч", мужик с редким чувством юмора, большой любитель хорошей компании.

– Где-где... В Теберде! К повороту подхожу...

На минуту эфир забило хохотом. Отсмеявшись, кто-то из братьев сообщил:

– Сычу тоже место заняли. Давайте быстрее, а то все сбегутся, пообедать не успеем...

Я вышел на мостик перед поворотом. На той стороне виднелось кафе, на крыльце стоял кто-то в летном комбинезоне - меня ждали. Все-таки хорошо вернуться, просто вернуться... Жаль, не все возвращается - взять хотя бы Никиту.

А что Никита? Веселый, улыбчивый парень. Хороший пилот. Мы быстро сошлись до приятельских отношений, на соревнованиях селились вместе. Он составил мне компанию и в моем непутевом бизнесе.

Ни для кого не секрет, что пилот-профессионал живет продажей парапланов и обучением начинающих. Естественно, покупатель прислушается к рекомендации опытного, титулованного спортсмена охотнее, чем к мнению новичка; вступает в действие такое понятие - рейтинг. Волей-неволей приходится подчиняться условностям - мотаться по соревнованиям, биться за места, а хотелось бы просто летать в удовольствие... Здесь выручал Никита. Он выступал охотно, за победу боролся до конца, порой весьма жестко - пару раз мне приходилось улаживать конфликты из-за расхождения в воздухе. А в общем все было неплохо, он здорово помогал, и его упорство приходилось кстати. Вспомнить хотя бы, как он отстаивал размещение логотипа...

...А вспоминается, как назло, совсем другая история, с совсем другим логотипом.

– Так где мы будем его размещать?

Татьяна с трудом оторвала взгляд от крыла:

– Я не знаю... А как его зовут?

– Его зовут "Консул".
– Я перехватил свободные концы в одну руку, другой отцепил обе клеванты* и потянул их вниз.

Крыло подогнуло заднюю кромку и, обиженно шурша, опустилось на землю, призывно выставив наверх воздухозаборники, просясь в полет.

– Знаете что, - предложил я, укладывая свободные концы на траву, - вы пока подумайте, а я его сейчас в небе покажу.

Я отошел к оставленным вещам, наскоро перекурил и взялся за комбинезон. Оглянувшись, я увидел, как она, присев, осторожно трогает стропы. Душещипательная сцена. Наверное, я просто циник... Меня коробит от мыльных опер, хотя нравится, когда люди не скрывают чувств; в момент

истины они на глазах становятся иными. Приходится видеть это постоянно, когда выпускаешь людей в небо. В маленьком желчном человечке вдруг просыпается величие духа... Всякое бывает. Однажды я видел, как плачет после первого полета здоровый нахальный мужик. "Понимаешь, - говорил он мне, не стесняясь слез, у меня есть все. Жизнь удалась. Есть бизнес, есть бабки, есть женщины. Но то, что я сейчас испытал..."

Я застегнул комбинезон, надел шлем, подвесную систему и подошел к Татьяне. Она быстро поднялась, словно застеснявшись чего-то, и спрятала руки за спину. Я не спеша поднял с травы свободные концы "Консула", пристегнул их к основным карабинам подвески и принялся еще раз проверять снаряжение.

– Скажите, Александр...
– начала она.

– Давайте так.
– я перебил ее довольно невежливо, но здесь, в конце концов, была моя территория.
– Не хотите называть Сашей - зовите по фамилии.

– Хорошо.
– она послушно кивнула.
– Скажите, вам не жалко на нем летать?

Она задала хороший, неожиданный вопрос; я поднял на нее взгляд от карабинов. В глазах читалось любопытство - и участие.

– Видите ли, - я взял в руки клеванты и первые ряды свободных концов, перебросив остальные через локти, - это крыло появилось на свет благодаря таланту настоящих профессионалов из небезызвестной компании "Фора" именно для того, чтобы на нем летать, и оно летает великолепно. Крыло действительно редкое.
– я умолчал о том, в каких количествах оно выпускается и кто может им обладать.
– и вы правы: по-честному - мне жалко на нем летать, хотя я очень его люблю. Но не могу же я всю жизнь держать его на полке, оно без неба зачахнет, понимаете?

она не совсем поняла, но кивнула.

– Обычно я летаю на чем-нибудь попроще, у той же "Форы" есть "Легионер" либо "Центурион"... А его я беру на соревнования или под настроение.
– я улыбнулся.
– сегодня взял для того, чтобы показать вам.

Одолев тронную речь, я перевел дух.

– Я понимаю.
– она перевела взгляд с меня на крыло и обратно.
– А вы, оказывается, хорошо говорите. И сейчас совсем не такой, как в агентстве.

– Так ведь речь идет о крыльях.
– я пожал плечами.
– ничего удивительного. Это вы Никиту не слышали. Кстати, и вы сегодня не такая...

Пока мы болтали, Сергей, тащивший трос, одолел дорогу на старт. Татьяна отошла в сторону, наблюдая за нами. Сергей, отдуваясь, привычно прицепил колечко на конце троса к моей отцепке и принялся еще раз осматривать и ощупывать все мои замочки, защелки и карабины.

– Устал?
– я слышал, как он дышит. Попробуйте-ка пройти полкилометра по еще не высохшему полю, разматывая трос с буксировочной лебедки.
– В следующий раз я пойду.

– Ладно.
– он махнул рукой и присел завязать шнурок.
– В следующий раз ты меня без очереди на старт выпустишь.