День Полыни
Шрифт:
– О Силы, – вздохнула арестованная. – И это сразу, как только я решила вести честную жизнь?
– Ну а что такого нечестного в вашем искреннем восхищении моей, например, зарплатой? Это можно рассматривать как… ну, как успешное вложение денег под проценты или спекуляцию ценными бумагами. Когда-то они стоят гроши, когда-то взлетают в цене, а после снова падают. Механизмы управления доступны лишь немногим, прочие – заложники этой игры. Сумма денег фиксируется в момент оплаты. Сколько их было до или стало после – никакой роли не играет. Таким образом, я предлагаю вам
– Категорически предлагаете, – уточнила джинни.
– Выбора у вас нет.
– Я вижу, – прозвучало это весьма неопределенно.
Беседу их прервал дверной звонок. Баффин вздрогнул, сделал каменное лицо, бесцеремонно схватил джинни поперек туловища, сунул ее, невзирая на возмущенный писк, головой вперед в тот самый подарочный пакет, в котором ее принесли, а пакет бросил в верхний ящик стола и закрыл его – все буквально одним слитным движением.
Вошли двое в длинных черных пальто и в одинаковых белых шарфах, приветственно подняли руки к шляпам-котелкам и опустились на приготовленные для посетителей стулья. Им было назначено, их-то Баффин и ждал, придя на службу в выходной день, когда только дежурная бригада тянет свою рабочую лямку.
– Итак, наше предложение вас устраивает? – спросил тот, что пониже, видимо старший. Второй тут только для охраны, его дело молчать. Его, можно сказать, тут и вовсе нет, пока стрельба не началась.
– Я решил принять его, – сдержанно ответил Баффин. – Выпьете кофе?
– С удовольствием, – визитер вдохнул ароматный пар с упоением, выдавшим в нем любителя чувственных удовольствий. – И мы можем ни о чем не беспокоиться?
– Как и договаривались, – подтвердил Баффин.
Несколько минут все молча смаковали кофе, вовсе не лишний этим тихим морозным утром.
– Мы думали, – откровенно сказал посетитель, – вы станете обсуждать сумму. Вы нас удивили.
Баффин тонко улыбнулся.
– Деньги – это деньги, не больше, хотя и не меньше. Из хорошо посаженного семечка вырастает большое дерево. Я культивирую в себе садовника.
– Все мы тут садовники, – гость поставил чашку на стол и поднялся. – Желаю вашему дереву расти большим, мистер Баффин.
– Желаю удачи вашему бизнесу.
Они пожали руки, начальник участка проводил гостей до порога, те вышли в стеклянные двери участка и сели в ожидавшее их черное дракси. Баффин вернулся к столу, взвесил на руке оставленную там пачку денег и бросил ее, не глядя, в тот же ящик.
– Итак, на чем мы остановились?
Больше сегодня он никого не ждал, и потому вздрогнул от дверного звонка, но еще больше начальника обескуражило то, что позволения войти ждать не стали.
На пороге нарисовался огромный черный… эээ… человек? Черный потому, что и сам он был черным, и надет на нем был черный деловой костюм, и в самом факте этого костюма утром в выходной день, и в том, как он сочетался с золотым кольцом в ухе гиганта, было что-то неправильное. Баффин сам явился в офис в полосатой рубашке и домашнем джемпере, без галстука. Дескать, вольно.
– Добрый день, – прогудел великан и нагнул голову,
– Здравствуйте, – напряженно ответил Баффин. – Чем обязан?
Черный человек кивнул в том, видимо, смысле, что вопрос к нему оправдан, запустил пальцы в нагрудный карман и протянул Баффину удостоверение.
– Комитет по лицензированию магии? В такой день? Вы рисковали не застать меня на рабочем месте, комиссар Эль Даго.
Гигант расплылся в улыбке и снова протянул руку к нагрудному карману.
– Еще раз здравствуйте, начальник Баффин, – сказал уже другой голос. – Чаки у нас шофер. Эль Даго – это я.
Какая неприятная оплошность. Надо же было не заметить самого комиссара в нагрудном кармане его ифрита!
– Никакого риска, – смуглый маленький – совсем маленький! – человечек с черной бородкой, облегающей его челюсть как багет, показался Баффину очень неприятным. – Мы заезжали к вам домой, там нам сказали, где застать вас. Вы просто горите на работе, начальник Баффин.
Баффин не мог стиснуть кулаки, потому что это показалось бы невежливым – легко быть саркастичным, сидя в кармане у личного ифрита! – а потому стиснул зубы. Эта новая организация, видимо, находилась под сильным покровительством кое-кого в Палате Лордов, а потому желала показать, кто тут обедает в первую очередь.
Невовремя. Впрочем…
– А мы, я вижу, к вам сегодня не первые, – добродушно заметил комиссар, глядя на те две кофейные чашки.
– Вы не поверите, – Баффин нашел в себе силы улыбнуться. – Мое утро началось сегодня с ареста! Так вот работаем, детективы не знают выходных.
– Вот как! И кого повязали?
– А вы не слышали? Физалиса Паслена взяли, но дело это пустое, – он махнул рукой. – Ничего страшнее хулиганства за ним нет, надолго его не изолировать. И на полезные работы не пошлешь – он же аристократ. Долго он у нас не засидится.
– А пока вы его в ящике стола заперли?
– Ччто?
Повисла совершенно особенная офисная тишина, какая бывает, когда коллективу зачитывают приказ о сокращении штатов. В этой тишине особенно отчетливо слышались удары изнутри – в крышку стола.
– Если вы не знаете, что там, вы же не станете возражать, чтобы Чаки открыл это?
– Это… это еще одна арестованная, – промямлил Баффин. – Уверяю вас, это не большое дело…
Однако Чаки повиновался только своему комиссару, и в ящике встала во весь свой невеликий рост лживая джинни.
– Арестованная? – прищурилась она из-под сбитой набекрень прически. – Сдается мне, то была явка с повинной!
Эль Даго тяжело нахмурился, и, свидетели Силы, это было страшно.
– Ящик письменного стола? – рявкнул он. – Вы спятили, Баффин? Что вы себе позволяете, будучи этакого вот роста? Если у вас не хватает воспитания, чтобы вести себя подобающим образом с дамой, положение о правах граждан небольшого роста должно бы вам его заменять!
– Я ему сильно мешала, мистер Неизвестный Заступник. К нему тут взятку давать приходили! Такеееенные, – она мечтательно прикрыла глаза, – деньжищи!