День Мертвых

Райтерман Лана

— Нам нужно знать, — начала неуверенно говорить девушка, — к чему готовиться.

— Нам — это кому?

— Моей семье.

Владимир хотел высказать, что никакой семьи у нее не было, но осекся, увидев за спиной рюкзак.

— Ты куда-то собралась?

— Если нас ждёт тот исход, о котором ты говорил ранее, то мы лучше уйдем. Мы постараемся избежать той участи, что готовит нам темный господин.

— А Кешбек?

Бибигуль потупила голову.

— Неужели с собой возьмешь?

— Нет… нет. Он человек… Я не смогу так долго вести его.

Нам будет проще без него. Но я буду по нему скучать. Я… привыкла к нему.

Владимир открыл рот, но Бибигуль оборвала его.

— Я знаю, ты думаешь, мы пустышки и все сказки, рассказанные мною, даже если когда-то были правдивыми, сейчас не имеют значения. На наше место пришли другие. Но это же не значит, что мы чужаки этому миру! Мы… хотим жить и должны иметь право на это. Разве это не так? Разве может быть по-другому…

Бибигуль закрыла лицо руками и Владимир невольно прижал ее к себе. Она всхлипывала, что они тоже живые, и тихо плакала. А Владимир думал о том, что еще недавно мечтал, чтобы она прижималась к нему шикарной грудью, а теперь он хотел, чтобы все оказались от него как можно дальше и больше не беспокоили своими слезами.

Утро выдалось неважным. Мало того, что Владимир ночевал в сарае, где его окружали соскучившиеся корова Дашка и кошка Багира, так и курицы беспокойно себя вели из-за внезапно появившегося хозяина. Вершиной неприятностей стал Кешбек, когда тот ворвался с воплями в дом, потом в баню, а затем и в сарай.

— Они ушли! — голосил он. — Они исчезли! Все разом! Я хотел, чтобы только теща испарилась! Но почему это случилось со всеми?!

Курицы встрепенулись и свалились с насеста. Корова начала звать кого-либо на помощь. Кошка куда-то спряталась. Владимир поднялся с сена и поплелся к Кешбеку.

— Может тещу надо было любить, а не поносить?

Казах упал на колени и вознес руки к небу.

— Я на все готов ради них! Даже старую стерву стерплю! Но только если она будет жить в соседнем селе!

— Ты неисправим.

— Я поддерживаю теорию, что дети должны жить отдельно от родителей.

— Умную мысль говоришь.

— Это все телек, — довольно ухмыльнулся Кешбек. — Ну так, где будем искать?

— Нигде не будем, — зевнул Владимир, выходя из сарая. — Что?

Кешбек встал в дверях.

— Ты не будешь искать мою семью?

Владимир хотел умыться в ближайшей бочке, но заметил ее позеленевшие от воды бока.

— Твои временно свалили. Они вернутся, как только мы разберемся с Аделем.

— А если не разберемся?

— Проблема все равно как-нибудь решится, только неизвестно в чью пользу.

Владимир направился в дом. Кешбек поскакал вслед за ним.

— Подожди, подожди, брат! Что там про пользы?

— Я тебе отвечу как и всем: я ничего делать не буду — пусть само как-нибудь решится.

Кешбек оторопел.

— Но так же нельзя!

— Как нельзя?

— Ничего не делать!

Владимир остановился и обернулся к другу.

— А ты что-нибудь сделал, чтобы

не дать уйти Бибигуль? Нет. Потому что у всех жизнь идет своим ходом. Никто ничего специально не делает, чтобы изменить русло в своей судьбе. Как все начинают говорить? "Ну так бог захотел«.У всех людей жизненное течение решают боги, карты, планеты, затмения — кто угодно, но не он сам. Меня это в последнее время сильно начало раздражать. Особенно последствия этих глупых решений, которые потом просят меня исправить.

— Да я ничего и не сделал, чтобы ей захотелось уйти, — задумался Кешбек. Он снял лисью шапку, почесал макушку и опять ее надел. — Мин ин яхшы ире! Самый замечательный…

Владимир закатил глаза и пошел в сторону дома.

— …заботливый, послушный, хозяйственный! Самые лучшие слова могут быть сказаны в мой адрес. А то, что ее мамашу называл ведьмой, так это чистая правда! Ты сам видел!

— Видел, — раздраженно повторил Владимир и вошел в дом. Кешбек проскользнул за ним.

Владимир заметил, что оборотня в комнате не было, а Сеня уже открыл окна для проветривания и вовсе готовил завтрак. Кратер возле кровати на полу стоял на планке.

— А где наш домашний зверь? — спросил Владимир у него.

— Выпустил. Он в дверь скоблился.

— Зачем? Чего ему не спалось?

— Попросился куст пометить и не вернулся. Это еще рано утром было.

Владимир умылся у раковины и пошел переодеваться к шкафу в свежую одежду.

— А Сэм вовсе не приходил. Видимо, их всех твой главный черт позвал.

На этих словах Кратер рухнул на пол, а Кешбек начал вопить, что он что-то пропустил.

— Успокойся, брат, все самое интересное впереди. — Заверил его Владимир, натягивая старую белую футболку.

Владимир сел за стол, за ним подтянулись Кратер и Кешбек. Сеня поставил перед ними большое блюдо с яичницей и, прихватив с собой в корзинке несколько яиц, прыгнул в зеркало. Кратер привычными жестами достал тарелки и поставил греться чайник.

— А мы-то что делать должны? — спросил Кешбек, уплетая завтрак из общей тарелки.

— Ничего, — ответил полным ртом Владимир. — Сегодня обычный день. Завтра обычный день. И послезавтра все повторится.

— А Регина?

— А что с ней?

— Ну как же! Она умрет, если не примет дар. А если примет, то тем более. Получается, она в любом случае…

— Не знаю, — не дал ему закончить Владимир. — Давай не будем давить мне на мозоль. Вон Кратер хотел стать самым сильным. Сейчас позавтракаем и сходим к одному в гости, давно я не приставал к нему.

— Очередной монстр? — без интереса спросил Кратер.

— Самое обычное чудовище, каких полно в нашей деревне, — кивнул с улыбкой Владимир.

Кратер оделся теплее обычного. От прежней осени не осталось ни одного светлого лучика. Деревья больше не распускали на ветру густые косы, вместо них ввысь тянулись длинные черные ветки. Голая земля в некоторых местах хрустела под ногами. По ночам случались заморозки.