День Медведя

Багдерина Светлана Анатольевна

– Что? – нахмурилась аудитория.

– Что это кто-то из нас… то бишь, из вас… – Карбуран вперился тяжелым многозначительным взглядом в графа, потом в барона Дрягву, – или водит других за нос… или сам стремится покончить с конкурентами!

– Водит за нос?! – истерично взвизгнул Дрягва.

– Покончить с конкурентами?! – искренне возмутился Брендель и вскочил с благородным намерением вызвать обидчика на дуэль.

Или – быстро вспомнив репутацию барона Кабанана как отчаянного фехтовальщика – отодвинуть свое кресло подальше [90] .

90

Фехтовальщиком

барон Карбуран действительно был отчаянным, ибо ни один здравомыслящий человек не набрасывался на вооруженного противника, умея сносно владеть только столовым ножом. 

– Ну же, господа, господа, успокойтесь, успокойтесь, господа, – подобно большой доброй наседке приподнялась, замахала на спорщиков палантином размером с параплан и добродушно закудахтала бабушка Удава. – Этого ведь просто не может быть, господа. Вы же давали магическую клятву у всех на глазах…

– Насколько нам известно, эта клятва может быть пшиком, царская парочка – авантюристами, а рыжая девчонка – самозванкой! – разъяренно прорычал Карбуран.

– Сам ты – самозванец! – то ли выступил на защиту отсутствующей октябришны, то ли просто высказал давно перезревшую и наболевшую мысль Дрягва.

– Ах, это я?!.. Это ты!!!.. Ты!.. Ты!.. – в этот раз его превосходительство не стал делать вид, что вскочил с места с какой-либо иной целью, нежели ухватить оппонента за фамильные кружева и парчу и трясти, пока у того не выпадут все зубы.

Барон Силезень тоже это понял, испугано отшатнулся, попытался закрыться от разбушевавшегося соперника руками… И нечаянно попал ему локтем в скулу.

– Ой… – сказал Дрягва.

– Ой… – сказал Карбуран.

– ОЙ, – сказали в голос бабушка Удава и Брендель.

Потому что прямо на глазах у них подбитая скула барона Карбурана стала наливаться радужным синяком и опухать. И как зеркальное отражение – скула барона Дрягвы. Судьба Спиридона была предрешена.

Когда благородное собрание разъехалось по домам, элегантно раскланявшись с таким видом, будто каждую секунду было готово вцепиться друг другу в глотки, Удавия Жермон осталась одна.

Несколько минут она постояла у дверей, рассеянно скользя взглядом по картинам и статуям на тему неизменно успешной охоты и отдохновения после нее, которыми их далекие забытые предки сочли нужным украсить холл городского дома, потом выбила на мраморные плиты пола трубку о каблук, и повернула голову в сторону застывшего поодаль в почтительном ожидании долговязого нескладного лакея.

– Сверчуха, найди и приведи ко мне в кабинет оруженосца Мот…барона Бугемода… Сомика, по-моему. Я хочу его кое о чем расспросить.

– Сию секунду, ваше… превосходительство!.. – не успев толком договорить, слуга вприпрыжку помчался на розыск.

Бабушка Удава ценила в прислуге рвение. Прислуге же, лишенной этого качества, приходилось его срочно вырабатывать. Как правило, в процессе поиска другой работы.

После долгой беседы усталый, сконфуженный и запуганный мальчик был отпущен с приказом смотреть в оба и держать язык за зубами, а из кабинета главы рода до полуночи доносился запах едкого дыма курительной смеси и душераздирающие

звуки мучимой умелыми руками виолончели.

* * *

Спиридон разочаровано захлопнул дверь пустой комнаты, ставшей в последние три недели Ивановым кабинетом в управе, нахмурился и озадаченно уставился себе под ноги, размышляя.

Здесь его нет, в больнице нет, в детском крыле нет, у Находки нет, школа закрыта, в конюшне ему, вроде, делать нечего, кабинет министров и в дневное время палкой не соберешь, в приемной Макар один заканчивал выпроваживать засидевшихся просителей, во дворец он, вроде, не собирался…

Может, действительно уже спать ушел? Полдвенадцатого, всё-таки, на дворе полчаса назад пробило… В такую-то рань?!

Усмехнувшись своей мысли – сколько еще человек в городе могли подумать то же самое про полночь? – он развернулся и неспешной походкой побрел к лестнице. Заглянуть еще раз к Макарше, что ли, хоть новостей узнать? И пень с ними, с делами – до утра погодят. Не заваливаться же к Ивану в такой час домой.

Снова невольно хмыкнув – кто еще облупленную холодную комнатку в городской управе, с престарелым диваном и подагрическим шкафом, опирающимся на кривоногий стол, мог назвать домом? – он засунул замерзшие руки в карманы и стал медленно спускаться.

На лестничной площадке, почти сливающиеся с густой тенью, не разбиваемой прибитой на первом этаже Находкиной восьмеркой, нерешительно толклась плотная молчаливая кучка человек в пять, может больше.

Ну, и ходатай пошел, пока за ручку не выведешь – сами дверь не найдут, ночевать здесь останутся, настырные, покачал головой Спиря, вздохнул и походкой вышедшего на тропу войны тигра направился к ним.

– Так, мужики, дружно повернулись, руки в ноги – и повалили отседова, контора закрывается, – не терпящим пререкания тоном проговорил он и сделал нетерпеливый жест рукой. – Тыгыдыч-тыгыдыч.

Но несанкционированное собрание проваливать, как было рекомендовано, не спешило, а вместо этого исторгло из своей середины невысокого коренастого бородача. Бородач зашел недоуменно косящемуся солдату в тыл…

– Ну, и чего ты вокруг меня хороводы водишь? Сказал – вываливайтесь, значит…

– Бей его! – приглушенно, но свирепо рявкнул бородач, и первым подал пример. Доселе смирно стоявшая кучка взорвалась.

При свете далекого светильника, в руках злодеев, накинувшихся на опешившего на мгновение Спирю, сверкнул широкой ассортимент колюще-режущего оружия, и даже самому тупому оптимисту стало ясно, что одним битьем тут дело не ограничится.

Конечно, в рукопашной один на один, двое на одного, и даже трое на одного Спиридону среди гвардейцев равных не было, не говоря уже о штатских лицах более хлипкого сложения. Но, во-первых, нападавших было шестеро, во-вторых, вооружены они были за десятерых, а руки солдата были слишком заняты отбиванием сыпавшихся со всех сторон ударов, чтобы потратить даже пару секунд, необходимых, чтобы выхватить свой меч.

Удары ножами и кулаками сыпались направо и налево, тяжелая тишина спящего здания оглашалась сдавленными несвязными выкриками, охами, стуком и – время от времени – треском, сопровождающимся хриплыми завываниями.