День Луны
Шрифт:
— В любом случае ничего не предпринимайте без моего сигнала, — попросил он, — мы еще ничего не знаем. Нужно быть готовым к любой неожиданности.
— У вас есть оружие? — спросил Дмитриев.
— Нет. Я его никогда в жизни не носил. — Абуладзе повернулся и неспешно пошел к депутатской комнате. Вошел в здание, направился к стеклянным дверям. Маркин, выйдя из автомобиля, двинулся следом. Офицер ФСБ быстро пересел на его место, чтобы отогнать машину. Бывший депутатский зал был совсем близко. Нужно было пройти мимо дверей, закрытых на кодовый замок, где сидел
— Откройте дверь, — попросил Абуладзе, — не нужно ее закрывать на код. А вы сами уходите. Вместо вас здесь будет сидеть вот этот молодой человек. — И он показал на Маркина.
— Товарищ полковник, — чуть покраснел молодой человек, — я офицер ФСБ. Я обязан находиться тут.
— Тогда другое дело, — улыбнулся Абуладзе и, открыв дверь, принялся подниматься по крутым ступенькам вверх.
Сам зал официальных делегаций в аэропорту Шереметьево-1 вызывал восхищение своими размерами, напоминая небольшое взлетное поле. Если депутатские комнаты в остальных четырех международных аэропортах страны занимали небольшие комнаты, в которых с трудом умещались приезжавшие из-за рубежа именитые гости, то депутатский зал Шереметьево-1 был им полной противоположностью. Украшенный зелеными насаждениями, огромный, невообразимых размеров, зал был удобным местом для отдыхающих тут пассажиров. В левом от входа углу был небольшой буфет. В правом от входа углу сидели дежурные по залу девушки. Тут же недалеко были стойки пограничников и таможни. Сейчас они пустовали. Справа от сидевших дежурных был небольшой магазин сувениров, который сейчас был закрыт. Абуладзе подошел к девушкам. Обе внимательно смотрели на него.
— Не страшно? — спросил он.
— Нет, — ответила первая из них, блондинка лет двадцати пяти-тридцати, — как-нибудь справимся.
Сидевшая рядом брюнетка только улыбнулась в ответ. За их спинами было помещение для дежурных, в котором отдыхали по ночам уставшие за смену девушки. Сейчас дверь была закрыта.
— Там есть кто-нибудь? — шепотом спросил Абуладзе.
— Конечно, — улыбнулась блондинка, — и не один.
— Пока я не дам сигнала, чтобы они не смели оттуда выходить, — строго сказал Абуладзе.
— Сигнал должны им дать мы, — любезно пояснила блондинка, — у нас звонок прямо под ногой. Нужно только нажать кнопку.
— Если я буду поправлять свой ремень, — показал на ремень Абуладзе, — только тогда вы даете сигнал. Только тогда, вы меня поняли?
— Ясно, товарищ полковник.
— В буфете есть кто-нибудь?
— Сотрудница МВД. Она старший лейтенант. Из уголовного розыска.
— Цирк прямо, — недовольно сказал Абуладзе, — всех девушек решили подставить. Ну что, друг Маркин, идем выпьем с тобой чаю.
Может, этот старший лейтенант даст нам хорошего чаю. — Он неспешно пошел к буфету.
Маркин улыбнулся и пошел следом. Они вошли в буфет и сели за столик. Стоявшая за стойкой молодая женщина молча смотрела на них.
— Дай нам, пожалуйста, чаю, — попросил Абуладзе, — и не смотри так на нас. Ты ведь всего-навсего буфетчица, а не офицер
Комплимент произвел свое действие. Женщина улыбнулась и пошла к большому самовару наливать им чай.
— Вы совсем не волнуетесь? — спросил Маркин.
— А зачем волноваться? — вздохнул Абуладзе. — Раньше нужно было волноваться, чтобы контейнер в руки мерзавцев не попал. А сейчас волноваться не нужно. Они ведь в аэропорт едут не для того, чтобы нас убить. Им лишние трупы совсем не нужны. Они едут сюда, чтобы улететь со своими деньгами и драгоценностями. И я бы дорого дал, чтобы узнать, куда они собираются лететь.
В буфет вбежала одна из дежурных. Та самая блондинка.
— Для вас срочное сообщение, — сказала она. — Капитан Панченко подтвердил ваши сомнения о Сизове. Полковник Борисов просил передать, что вы были правы.
— Ха! — улыбнулся Абуладзе. Это была первая приятная новость за весь день. Словно он нашел наконец друга. Друга, в котором нельзя было сомневаться. — Я говорил, что он захочет сам починить этот паровозик, — гордо сказал Абуладзе. Дежурная, ничего не понимая, вышла из буфета. Маркин смотрел на полковника удивленными глазами.
— Какой паровозик? — спросил он. — При чем тут железная дорога?
— Это мой секрет, дорогой, — засмеялся Абуладзе, поправляя галстук. Он всегда ему мешал, и поэтому полковник носил его чуть развязанным, понимая, однако, что это не всегда очень красиво.
— Самолет будет стоять перед нашим зданием на ближайшей посадочной полосе, — напомнил Маркин, — но деньги еще не привезли. Вертолеты уже вылетели, скоро будут здесь.
— Не волнуйся, — кивнул Абуладзе, — я все помню. Ты лучше скажи, сколько пассажиров вмещает этот «Ил-62»?
— Не знаю, — растерялся Маркин, — человек двести, наверно.
— Вот-вот. Зачем им пассажирский самолет на двести человек? Я не думаю, что они готовы делиться своими деньгами с таким количеством людей. Их должно быть от силы человек десять-двенадцать. Иначе все теряет смысл.
Они просто передерутся из-за этих денег.
Я предлагал им другой самолет. Не хотят. Нужен только этот.
«Буфетчица» принесла им чай.
— Просили передать, что перед зданием вокзала появилась машина «Ади» с двумя пассажирами. Мужчина и женщина. Судя по описаниям, это они.
— Пусть поднимутся сюда, — спокойно сказал Абуладзе, — а мы пока выпьем свой чай.
Маркин молча смотрел на него. Он так и не притронулся к своей чашке. Через минуту Абуладзе стремительно поднялся.
— Теперь время, — сказал он, — сейчас они должны подниматься по нашей лестнице.
Полковник и его напарник вышли из буфета, направляясь к центру депутатского зала, где полукругом была огорожена идущая вниз лестница.
Внизу открылась дверь. Дежуривший у дверей в форме сотрудника гражданской авиации офицер ФСБ внимательно смотрел на двоих стоявших перед ним людей.
— Депутатская закрыта, — сказал он, все еще сомневаясь, что эта хрупкая молодая девушка может быть террористом.