День исповеди
Шрифт:
И с этими словами ушла, задержавшись, лишь чтобы добавить, что он должен оставаться на месте и ждать и что она позвонит ему, как только что-нибудь узнает.
Гарри стоял посреди комнаты и смотрел на захлопнувшуюся дверь. В его ушах еще отдавался щелчок замка. Но затем его взгляд медленно вернулся к столу, где лежали его новые документы. Впервые в жизни он пожалел, что никогда не брал уроков актерского мастерства.
48
Медицинская сестра Елена Восо купила все, что нужно, и вышла
Марко видел, как она вышла из магазина и направилась по узенькой, вымощенной брусчаткой улочке в ее дальний конец, где они оставили машину. Вообще-то ему следовало идти вместе с ней и нести сумки. Но только не сейчас, не в этот яркий солнечный день. Да, им придется уехать на одном автомобиле, но и при этом необходимо позаботиться, чтобы их не видели рядом в магазинах или на улице. Ведь такое может без особого труда всплыть в чьей-то памяти. Конечно, они итальянцы, но для Кортоны странноватые приезжие… Монахиня и молодой мужчина вместе делают покупки, а потом куда-то отправляются. Что бы это значило? Чем они занимаются? Кто-нибудь обязательно заметит их, задумается над этими праздными вопросами, а потом уверенно заявит: «Да, они здесь были. Я видел их своими глазами».
Шедшая немного впереди Елена вдруг остановилась, быстро оглянулась и вошла в небольшой магазинчик. Марко замер посреди улицы, пытаясь понять, что ей могло понадобиться. Слева от него улочка круто уходила вниз. Там, вдали, была отчетливо видна раскинувшаяся в отдалении равнина, пересеченная дорогами, которые вели из окруженных стенами древних городов умбрийцев и этрусков в то самое место, где они сейчас находились. В то время Кортона была славной крепостью; Марко очень надеялся, что городу не придется вновь проявить себя в этом качестве.
Взглянув в сторону магазина, он увидел, как Елена вышла оттуда, быстро взглянула на него и направилась к стоявшему в отдалении автомобилю. Через пять минут она оказалась возле маленького серебристого «фиата», на котором Пьетро ехал, сопровождая их, из Пескары.
Еще через несколько минут Марко поравнялся с ней, выждал, давая возможность удалиться нескольким случайным прохожим, взял у Елены сумки и отпер дверь.
— Что это тебе понадобилось в магазине? — поинтересовался он, когда машина тронулась с места.
— А что, нельзя?
— Конечно можно. Просто я не был готов.
— Я тоже не была готова. Потому-то и зашла туда. — Она вынула из сумки пакет.
Гигиенические прокладки.
К одиннадцати часам и суп, и пюре, булькая и распространяя аппетитные ароматы, доходили на выключенной кухонной плите, а Елена находилась в спальне
«От чего? От кого?» — снова и снова задумывалась Елена и в связи с этим не могла не думать, кто же на самом деле тот мужчина, за которым она ухаживает.
Из окна спальни она видела Марко; он расхаживал с сигаретой по южной части двора, находившейся вровень с верхом обрывающейся вниз каменной стены. Под стеной же проходило шоссе, от которого ответвлялась дорожка, ведущая через ворота к крыльцу дома. На противоположной стороне дороги располагалась ферма, ее поля тянулись, насколько хватал глаз, и сливались в отдалении со знойным маревом. По полю медленно двигался трактор, вздымая шлейф густой пыли, которую легким ветерком сносило в просторы за главным строением хозяйства.
Внезапно в поле зрения возник Пьетро, по случаю сильной жары он был в расстегнутой рубахе с засученными рукавами, на поясе теперь уже совершенно открыто болталась кобура с пистолетом. Он подошел к Марко, остановился рядом с ним, и они о чем-то заговорили. Через несколько секунд Марко взглянул на дом, как будто почувствовал, что за ними наблюдают.
Елена повернулась к Майклу Роарку.
— Вам удобно сидеть?
Он чуть заметно кивнул, вернее, почти неуловимым движением наклонил голову. Но это был совершенно определенно осознанный ответ, куда более выраженный, чем моргание в ответ на прикосновение к пальцу ноги или руки.
— Я приготовила вам кое-что поесть. Не хотите попробовать? Я думаю, что вы уже будете в состоянии глотать, если вам понравится.
На сей раз он никак не отреагировал. Он просто сидел некоторое время, глядя на нее, а потом его взгляд сместился и устремился в окно. Елена смотрела на больного. Сейчас, в падавшем из окна свете, она впервые смогла разглядеть его профиль, и даже бинты этому не препятствовали. Вдруг почувствовав растерянность, она разглядывала его еще несколько секунд, а потом прошла мимо него и удалилась в альков, где стояла ее кровать.
Да, она действительно зашла в магазин, чтобы купить для себя прокладки. Но если честно, это являлось лишь предлогом. Ее внимание привлекло нечто другое — выставленные в витрине свежие газеты, среди которых бросалась в глаза первая полоса «Репубблики» с двумя заголовками. Первый, набранный огромными буквами, извещал: «Скрывающийся убийца кардинала Пармы все еще на свободе», а ниже шла надпись немного мельче: «Полиция не раскрывает списки жертв взрыва в ассизском автобусе».
Она имела представление об обеих этих историях, правда, не слишком детальное. Естественно, в монастыре обсуждали и убийство кардинала, и взрыв автобуса, шедшего в Ассизи. Но почти сразу же после второго из событий ее отослали в Пескару, и с тех пор она не смотрела телевизор и не читала газет. И все же с того самого момента, когда ее взгляд упал на заголовки, она невольно углубилась в раздумья о связи между этими газетными статьями и Марко вместе с прочими вооруженными мужчинами, круглосуточно охраняющими ее самое и ее пациента. И которым, кажется, известно о происходящем гораздо больше, чем ей.