День исповеди
Шрифт:
— Повторяю, никакого Джеймса Хоули нет. Мы уже проверили все, что ты нам говорил.
У Ли Вэня вдруг перехватило дыхание: он наконец-то сообразил, что все это время им манипулировали как последним дураком. И несомненно, рассчитывали, что если дело по той или иной причине раскроется, отвечать придется ему одному.
— Говори!
Ли Вэнь медленно поднял голову. Рядом с офицером на особом столике стояла видеокамера, ее красный глаз светился, извещая о том, что она записывает все происходящее. А позади видеокамеры он разглядел в полутьме лица еще полудюжины людей, одетых в форму, — из военной полиции или,
Собравшись с духом, он кивнул и, глядя прямо в камеру, рассказал, как опускал свои «снежки» — замороженные комки смертельно ядовитого, не обнаруживаемого обычными средствами полициклического ненасыщенного спирта — в водозабор для очищенной воды. Подробно, с использованием научных терминов объяснил химический состав вещества и технологию его изготовления, его предназначение, а также и то, сколько народу, по предварительным расчетам, оно должно было погубить.
Когда же он закончил и вытер ладонью пот со лба, к нему неожиданно подошли двое из тех людей, которые стояли за спиной следователя. Двое солдат. Без лишних слов они подхватили его под руки и вывели в тускло освещенный коридор с неоштукатуренными бетонными стенами. Они успели пройти от силы двадцать — тридцать футов, как из боковой двери вышел человек. Солдаты застыли от неожиданности. А мужчина быстро шагнул им навстречу. В руке он держал пистолет с длинным глушителем. Ли Вэнь широко раскрыл глаза. Перед ним стоял Чень Инь. Он поднял пистолет и несколько раз выстрелил почти в упор.
БАХ! БАХ! БАХ!
Ли Вэня отшвырнуло назад, вырвало из рук державших его солдат, кровь от сквозных ранений хлынула на стену за его спиной.
Чень Инь взглянул на солдат, усмехнулся и двинулся к той же двери, из которой появился. Но вдруг его ухмылка сменилась выражением ужаса. Один из солдат вскинул автомат. Чень Инь метнулся в сторону.
— Нет! — выкрикнул он. — Нет! Вы не по…
Он уже дернулся, чтобы выскочить за дверь. Но тут раздался сухой треск, словно рядом бурили бетонную стену перфоратором, первая короткая очередь развернула Чень Иня, а вторая разнесла ему верхнюю часть головы от правого глаза и слегка наискосок вверх. Как и Ли Вэнь, он умер, прежде чем его тело коснулось пола.
136
Гарри сбривал в ванной бороду. Это был довольно опасный шаг, ведь он выставлял на всеобщее обозрение лицо, которое Gruppo Cardinale ежедневно показывало публике с экранов телевизоров и страниц газет. Но выбора у него не оставалось. Дэнни сказал, что в Ватикане бородатых садовников не было.
Геркулес сидел за столом в кухне и рассматривал струйки пара, поднимавшиеся над чашкой свежесваренного кофе, которую он держал двумя руками. Елена, тоже молча, сидела напротив, свой кофе она даже не пригубила.
Геркулес выбрался из ванной пятнадцать минут назад. Для него это было столь редкое и изысканное удовольствие, что он провел там полчаса — сначала сидел в ванне и мылся горячей водой, потом тщательно брился, как Гарри сейчас. Когда Гарри закончит приводить себя в порядок, опрятный внешний облик окажется еще одной чертой, общей для обоих. Они будут не просто смелыми и могучими рыцарями, отправляющимися на захваченные врагом земли — они выйдут
Скала увидел, как парадная дверь дома открылась и из нее вышли двое. Гарри Аддисон отличался от обычного священника, направляющегося служить раннюю мессу, лишь тем, что нес на плече большую бухту толстой веревки. Да еще тем, что его сопровождал карлик, на костылях, но с сильными и четкими, как у гимнаста, движениями.
Они вышли с виа Николо V; детектив видел, как они пересекли улицу и оказались на виале Ватикано, а потом свернули налево, направились вдоль ватиканской стены в сторону башни Святого Иоанна и скрылись в предутренней тьме. Было двадцать минут пятого.
Итон, сидевший за рулем своего «форда», тоже увидел их через монокуляр ночного видения. При виде карлика и веревки он не на шутку растерялся.
— Гарри и карлик…
Адрианна, неплохо выспавшаяся и бодрая, разглядела их, когда они на мгновение оказались на краю светового пятна, отбрасываемого уличным фонарем, прежде чем вновь раствориться во мраке.
— Но отца Дэниела с ними нет, и Скала сидит на месте, — отозвался Итон, отложив прибор.
— А зачем веревка? Неужели они…
— Идут вызволять Марчиано? — закончил фразу Итон. — И полиция им в этом способствует.
— Ничего не понимаю.
— Я тоже.
137
Проехал небольшой грузовичок, нагруженный дровами. Затем на улице стало по-прежнему темно, и Гарри с Геркулесом вышли из-за угла ватиканской стены, где укрывались от лучей фар.
— Знаешь, мистер Гарри, для чего эти дрова? — прошептал Геркулес. — В городе полным-полно печей для пиццы. Пицца. — Он подмигнул и, повторив: — Пицца… — резко сунул Гарри в руки свои костыли и повернулся к стене. — Подсади меня.
Окинув быстрым взглядом улицу, Гарри взял Геркулеса за пояс и поднял, чтобы тот мог дотянуться до карниза, проходившего посередине стены. Геркулес вскинул длинную руку, уцепился и в следующее мгновение уже балансировал на карнизе.
— Сначала костыли. Потом веревку.
Подняв костыли за нижние концы высоко над головой, Гарри протянул спутнику моток веревки. Геркулес схватил его, отмотал несколько футов, перекинул веревку через свою богатырскую шею и спустил свободный конец.
Гарри ухватился за него и почувствовал, что веревка натянулась. Геркулес наверху осклабился в улыбке и помахал ему рукой. Гарри чуть ли не взбежал по стене и через десять секунд уже стоял на карнизе рядом с товарищем.
— Что, мистер Гарри, пусть ног нет, но все остальное словно из гранита, точно?
— Похоже, тебе нравится эта прогулка, — с полуулыбкой ответил Гарри.
— Мы ищем истину. Разве может быть более почетное дело, а, мистер Гарри? — Геркулес взглянул на Гарри; в его глазах можно было прочесть всю боль, которая накопилась в этом человеке за годы жизни. Впрочем, он тут же перевел взгляд на верхушку стены. — Ну, мистер Гарри, пошли на второй этап. Этот будет посложнее. Прижмись спиной к стене и стой покрепче, а то мы с тобой оба загремим вниз.