День империи
Шрифт:
– Сидеть,- весь дрожащий от злобы, проповедник резко обернулся и, словно защищаясь от всех их, несколько раз взмахнул в воздухе горящим факелом,- Одни лишь фаталоки для меня судьи. Я делаю здесь всё что хочу и никто из вас, ничтожеств, не сможет мне в этом помешать!
Пламя уже почти коснулось связанной девушки. Еще миг и она вспыхнула бы, осветив ярким светом полумрак арены. Но тут О'Жея что-то остановило. Он случайно обернулся вправо и увидел какого-то странного человека с длинными, седыми волосами, появившегося словно ниоткуда и бесцеремонно идущего вдоль зрительских скамеек, прямо на него.
Виктор приближался. Он шел, опустив голову, и в каждом его шаге, в каждом движении теперь читалась необыкновенная сила и непреклонность. Наперерез ему бросился ещё один из солдат противника с длинным ножом в руке, но он ещё на ходу перехватил его запястье, вывернул его и воткнул острое лезвие в глотку негодяя. Затем Виктор остановился. Остановился лишь затем, чтобы перезарядить ружьё и выстрелить в третьего рабовладельца. Тяжелая свинцовая пуля, за мгновение, пролетев расстояние в два десятка метров, угодила прямиком в железную канистру с бензином, которую тот держал при себе. Раздался взрыв и тотчас его тело превратилось в кричащий и извивающийся клубок огня.
События развивались столь быстро и стремительно, что бывший руководитель общины "Последователей" Беверли Хиллз, а по совместительству ещё и главный жрец и палач О'Жей от неожиданности выронил факел и попятился назад.
– Кто ты и как ты смеешь мешать моему справедливому правосудию?
Виктор был уже совсем рядом. Он неотвратимо приближался, с нескрываемым гневом глядя прямо в его бесстыжие и лживые глаза.
– Я твой самый ужасный ночной кошмар. Возмездие, посланное тебе за все твои преступления.
В воздухе мелькнул приклад ружья и тут О'Жей почувствовал сильный, оглушающий удар по голове. Он упал и на короткий миг, казалось, потерял сознание. Когда же он, наконец, пришёл в себя и чуть-чуть приоткрыл веки, прямо в лицо ему смотрели два круглых, стальных ствола.
– Я слышал все, что ты здесь говорил, ублюдок. Можешь теперь попросить своих всемогущих хозяев-фаталоков, чтобы они пришли тебе на выручку и спасли твою поганую жизнь.
Палец нажал на курок. Поверженный вздрогнул и трусливо пополз назад, но вместо выстрела вдруг послышался лишь тихий механический щелчок. То ли отсырел порох, то ли это была какая то другая причина, но патрон в ружье оказался бракованным. Кобура также была пуста и, кисло усмехнувшись, Виктор отбросил в сторону это, теперь уже бесполезное, оружие.
– Тебе повезло, мразь. Впрочем, особенно не радуйся, ведь у этих людей, которых ты мучил и обманывал всё последнее время, наверняка найдётся для тебя несколько "ласковых" слов.
Некоторые рабы повскакивали со своих скамеек. В глазах у них читался такой гнев к поверженному проповеднику, словно они готовы были вот-вот броситься вниз и разорвать его на части. Невероятно... какой, оказывается, нужно было установить нечеловеческий режим, какие чудовищные ввести порядки и законы, чтобы вызвать среди этих людей такую лютую ненависть.
Виктор поднял с земли длинный, стальной нож и, подойдя к привязанным к столбам Фионе и Грину, перерезал держащие их путы. Лишь мельком взглянув в почти ещё детское
– Ты герой.
– Я устал постоянно слышать это слово.
– Об этом уже знают все кроме тебя самого.
– Я не верю тому, что говорят остальные.
– Но ты ведь веришь своему внутреннему голосу, той необыкновенной силе, что всё время движет тобой?
– Я не знаю,- Виктор резко развернулся и теперь уже внимательно посмотрел на только что спасённую им девушку,- Я не знаю, что я делаю, зачем живу и куда иду. Впрочем, я даже не иду - я словно падаю в какую то чёрную и бесконечную бездну. Во мне даже нет того внутреннего голоса о котором ты говоришь. Во мне вообще больше не осталось ничего кроме пустоты и боли.
– Но ты можешь остаться здесь, среди людей которых ты спас и которые будут тебе за это вечно благодарны. В Беверли Хиллз ты обретёшь новый дом и новый смысл в жизни.
– Нет... у меня когда-то уже был свой дом, но из-за моего проклятого бездействия всё это исчезло. Погибли близкие мне люди. Я никогда не смогу простить себе их смерти. Я во всём виноват! После того, что случилось, я больше просто не имею права на счастье.
– Неужели это твой окончательный ответ?
– Да... я ухожу.
Несколько минут они ещё, напоследок, просто так стояли друг напротив друга. Высокий, сильный мужчина рядом с маленькой и хрупкой девочкой. Вокруг них бегали и суетились сотни недавних рабов. Кто-то уже крепко связал верёвками лжепророка О'Жея и потянул его за пределы цирковой арены. Проповедник ещё пытался сопротивляться и образумить свою взбунтовавшуюся паству, но очевидно без своих преданных рабовладельцев, его слова больше не имели прежней силы.
– Скажи хотя бы, как мы можем отблагодарить тебя за всё то, что ты для нас сделал.
Виктор с печалью посмотрел на девочку и тут же отрицательно покачал головой.
– Мне уже ничего не нужно.
– Человек устроен так, что ему всегда что-то нужно, вне зависимости от обстоятельств и душевного состояния.
– Вообще-то я очень хочу есть, но я не могу просить вас дать мне немного еды, так как вы и сами наверняка здесь постоянно голодаете.
– Да, что ты?- неожиданно для него, Фиона улыбнулась,- У нас хватает еды. В Беверли Хиллз выращивают тонны подземного гриба, вот только раньше большую его часть О'Жей отправлял в другие рабовладельческие селения в обмен на оружие и наркотики.
– Значит, это вас не затруднит?
– Нисколько. Кухня находится за восточной дверью. Пойдем я покажу, вот только, пожалуйста, возьми меня за руку, чтобы я ненароком не споткнулась и не потерялась в длинных коридорах.
Виктор протянул свою ладонь и тут же ощутил в ней маленькие и тонкие пальцы ребенка. Когда они шли, люди почтительно расступались перед ними, а едва они очутились на кухне, повар тотчас, без всяких указаний разогрел порцию гриба и, поклонившись, поставил её на стол перед своим освободителем. Едва они уселись друг напротив друга, как на кухню, сразу вслед за ними, вошли ещё двое недавних рабов, ведущие под руки связанного О'Жея.