День хризантем

Симонов Сергей

— Твой «миниган»! — крикнул Беляев. — Ты потеряла контейнер! Она и сама поняла, что случилось. Беляев стрелял по ведомому японцу, но мазал, боясь попасть в «Донтлессы». Оба «Зеро» полоснули очередями по строю бомбардировщиков и ушли под него. Мария и Беляев тоже нырнули под строй американцев. Желтоносого они не достали, зато напоролись на вторую пару «Зеро», уходящую от «Уайлдкэтов» Тэча. Один из японцев открыл огонь, и полновесная порция его снарядов досталась уже покалеченной «Аэрокобре» Беляева. Она полетела вниз, кружась, как осенний лист, и скрылась из глаз. Марии некогда было смотреть, что стало с Беляевым. Ведущий второй пары «Зеро» промчался поперек ее курса, и Мария, чуть дав левую педаль, вынеся точку прицеливания вперед, нажала гашетку. Пулеметы пятидесятого калибра отозвались дробным грохотом, «Зеро» налетел на их огненные трассы и вспыхнул, как спичка. Обернувшись, Мария увидела, что все три «Уайлдкэта» гонятся за вторым «Зеро», сбившим Беляева. Она погналась за желтоносым и его ведомым. Миура и Кабаяси промчались под строем американцев и заложили боевой разворот, выходя в новую атаку.

Поворачивая, Миура увидел черный «Киттихаук», преследующий их на вираже. Он крикнул Кабаяси, пытаясь его предупредить, но не успел. Мария неслась по кривой погони за парой японцев. Ей удалось сократить радиус поворота, прицел на мгновение оказался чуть впереди ведомого «Зеро», и этого ей было достаточно. Она дала длинную очередь, тяжелые пули крупнокалиберных пулеметов вспороли капот и кабину японца, и тот винтом полетел в воду. Мария покрутила головой, оглядываясь, и увидела в небе ещё одну дымную полосу. «Уайлдкэты» замочили-таки «Зеро», сбивший Беляева! Желтоносый остался один. Миура понял, что их план рухнул. Но честь самурая не позволяла ему отступить, да его и не выпустили бы. Он остался один против четверых истребителей противника. Но ещё не вечер! Он резко довернул и помчался прямо на строй «Донтлессов», стреляя из обеих пушек и пулеметов. Американцы шарахнулись в стороны. Мария видела отчаянный бросок японца. «Уайлдкэты» были слишком далеко, чтобы ему помешать. Завернув дикий, неправильный иммельман, она сумела зайти в хвост желтоносого в тот момент, когда тот открыл огонь по пикировщикам. Она нажала гашетку, но пулеметы, выплюнув короткие трассы, вдруг смолкли.

Патроны кончились. «Зеро» несся на строй «Донтлессов», и Мария поняла, что он готов врезаться в американские бомбардировщики, лишь бы не дать им долететь до цели. Дав предельный форсаж, Мария со снижением бросила свой истребитель прямо на последний японский «Зеро». Пропеллер «Киттихаука» ударил по хвостовому оперению самолета Миуры, и куски от обоих самолетов полетели в разные стороны. Японец с искалеченным хвостом камнем повалился вниз. Истребитель Марии падал кленовым листом, скользя из стороны в сторону. Она отодвинула фонарь кабины, затем опустила нос самолета, восстанавливая скорость и управление. Мотор заглох, необычная тишина словно ватой заложила уши. Прикидывая, как посадить истребитель на воду, Мария вдруг увидела прямо по курсу один из авианосцев Нагумо.

Увлеченные боем, они и не заметили, как оказались вблизи японского ордера. Она осторожно, чтобы не потерять скорость, отвернула в сторону.

Впереди слева мелькнул чей-то парашют. Висевший под ним пилот в коричневом комбинезоне вытянул руку к истребителю Марии. Она сначала не поняла, чего он хочет, но тут раздался громкий щелчок, в лобовом стекле появилась дырка, и пуля ударила в бронеспинку в дюйме от ее уха.

— Вот сволочь! — Мария вытащила свой пистолет, Смит-Вессон 459, но пока она возилась с кобурой, парашютист остался далеко позади. Зато мимо пронесся «Зеро», обычный, без хризантем. Видя подбитый, медленно снижающийся «Киттихаук», японец решил воспользоваться легкой добычей. «Зеро» снова приблизился, летя бок о бок, играя с жертвой, как кошка с мышью. Мария сдвинула очки на лоб. Японский пилот удивленно смотрел на летчицу, широко распахнув свои глазенки-щелочки.

— Чего вытаращился? Зенки порвешь! — буркнула Мария, зная, что японец все равно не слышит. Подняв пистолет, она трижды выстрелила в «Зеро», стараясь попасть в пилота. Тот схватился за правое плечо, худое желтое лицо исказилось от боли. «Зеро» взревел мотором, уходя вперед и вверх.

— Вот то-то, блин, японская лесопилка! — крикнула вслед Мария.

Вода стремительно неслась навстречу, японца не было видно. Она убрала пистолет и приготовилась к аварийной посадке. «Киттихаук» коснулся воды, пронесся «блинчиком» по гребням невысоких утренних волн и зарылся носом. Холодный водопад обрушился на Марию через открытый фонарь кабины. Она отстегнула ремни, дернула ручку сброса спасательного плотика, затем выбралась из кабины.

«Киттихаук» быстро наполнялся водой. Через минуту ее сбережения, высоко задрав хвост, отправились на дно Тихого океана.

— Черт подери, Шильман! Я заставлю тебя расплатиться! — прорычала Мария, подплывая к резиновой лодочке и забираясь внутрь. — Если только выберусь отсюда… Ее лодка, как и у других наёмников, была двухсторонней, оранжевой с одной стороны, и темно-серо-голубой с другой. Быстрое обнаружение японцами не входило в ее планы, поэтому Мария перевернула лодку серой стороной вверх. Забравшись внутрь, она выудила болтавшиеся за бортом на веревке весла и аварийный запас продуктов. Ее комбинезон насквозь промок, она сняла его, разложив на борту лодки, чтобы жаркое июньское солнце хоть немного просушило одежду.

Мария улеглась в лодке, накрывшись серо-голубой маскировочной тканью, и стала следить за происходящим. Судьба в лице падающего «Киттихаука» занесла ее почти в центр японского авианосного соединения за несколько минут до начала американской атаки. Часы Марии не пострадали от воды, а хронометраж сражения за Мидуэй она помнила почти наизусть, по крайней мере, то, что касалось ее подопечных пикировщиков. Атака началась в 10.22 — «точно по расписанию», — подумала Мария — когда капитан 3-го ранга Маккласки, ведя за собой 25 «Донтлессов» из эскадрилий Эрла Галлахера и Дика Беста, спикировал на японский авианосец «Кага», обрушив на него дождь мощных бомб. Мария с восторгом смотрела, как лавина самолетов Маккласки валится вниз. Первые три бомбы прошли мимо, подняв у левого борта авианосца гигантские столбы воды. Четвертая угодила в корму «Кага», пятая — прямо перед мостиком. На палубе в этом месте стояла цистерна с авиационным

бензином, и бомба, попав прямо в нее, учинила великолепный пожар. Стоявшие на палубе и готовые к взлету японские самолеты вспыхивали и взрывались один за другим. Ещё две бомбы угодили в «Кага», взрывы сбросили с полетной палубы в море несколько японцев, Мария видела, как их фигурки сыпались в воду. Дальше на палубе «Кага» начался сплошной ад, взрывы бомб пикировщиков смешались со взрывами самолетов и подвешенных под ними боеприпасов, и было уже невозможно ничего разобрать. В течение двух минут японский авианосец превратился в пылающую развалину. Мария обернулась к другому авианосцу, «Акаги», на котором держал свой флаг адмирал Нагумо. Она повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как пять бомбардировщиков Дика Беста один за другим сбрасывали бомбы. Первая же из них, сброшенная Бестом, попала, казалось, прямо в мостик, и над «Акаги» взлетел высоко в небо столб желтого пламени. Вторая упала в воду рядом с бортом, а третья и четвертая врезались в корму «Акаги». На палубе вспыхнули и начали взрываться заправленные под завязку и нагруженные бомбами самолеты, а из бортовых отверстий рвались языки дымного бензинового пламени — бомба Дика Беста, пробив центральный самолетоподъемник, взорвалась на ангарной палубе, сметая самолеты, боеприпасы, людей и топливные цистерны. Мария повернулась к третьему авианосцу — «Сорю», уже атакованному пикировщиками Макса Лесли почти одновременно с «Акаги». В районе мостика уже бесновалось пламя, а третья бомба на глазах у Марии врезалась в гущу столпившихся на корме, готовых к взлету торпедоносцев и бомбардировщиков. Подвешенные к ним боеприпасы сдетонировали, и чудовищный взрыв сотряс авианосец, превратив всю полетную палубу в сплошной костер. Мария восторженно вскинула к небу стиснутые кулаки. Операция «Лунная долина» успешно закончилась! Она не знала, выжил ли кто-нибудь ещё из наёмников, кроме нее и Фридмана, но павшие погибли не напрасно, и после «реинкарнации» им воздадут по заслугам. Эта мысль успокоила ее. Она опустила в воду ультразвуковой маячок — «бипер», включила радиомаяк, и стала ждать спасения, почти не обращая внимания на земной ад, разверзнувшийся вокруг.

Поиск и спасение

Бартон и Голдштейн отслеживали на тактическом дисплее все подробности боя. Хотя Мария и говорила своим людям, что спасать их не будут, на самом деле это было не так. Для спасения наёмников были задействованы лучшие экипажи SRS — Службы Поиска и Спасения Вечности. Специально выделенный оператор на борту «Эйприл Фёст» засекал и отслеживал сигналы поисковых маячков. Первый бой с истребителями Ватанабе проходил над пустынным районом океана, и Бартон немедленно направил туда вертолеты SRS. Ещё один экипаж был послан в район потопления авианосца «Кирисима» для поиска уцелевших фанатиков Тоямы. Ни один из них не должен был остаться в прошлом — он мог выжить и стать причиной дальнейшего искажения истории. Но Мария Пирелли и Андрей Беляев были сбиты прямо над кораблями японцев и оказались в самой гуще одного из крупнейших сражений второй мировой войны. Бартон не мог послать туда ни вертолет спасателей, ни подводную лодку — японские эсминцы и крейсеры ходили кругами, обшаривая море вокруг горящих авианосцев. Разбросанные по океану наёмники ждали, кто в лодках, кто просто в спасательных жилетах, когда появится обещанный им уже перед самым стартом вертолет или субмарина. Не раз и не два вдали мелькали вражеские самолеты, а из-под воды выныривали треугольные плавники акул. Наконец, около 10.30, все шестеро сбитых в первом бою наёмников были извлечены из воды спасательными вертолетами и доставлены на 258-ю линию времени, на атолл Мидуэй. Двое из них — Сидоров и Диллинг — были ранены, остальные лишь промокли до нитки и наглотались соленой воды. Когда Сидорова втащили в вертолет, он выругался и произнес:

— Вот не думал, что на старости лет пролью кровь за Америку!

— Кровь ты и не проливал, — Диллинг усмехнулся и тут же скривился от боли. — Это же заменитель. Выбравшись из вертолета, Эндрю Маковецки огляделся по сторонам, пересчитывая товарищей. Увидев спешащего навстречу Лероя Фридмана, единственного, кто сумел избежать ранений и купания в Тихом океане, Маковецки подбежал к нему и спросил:

— Что случилось? Где остальные? Где коммандер Пирелли?

— Бэнкс ранен, — ответил Фридман. — Он в операционной. Мария и Андрей полетели вдвоем перехватывать вторую группу сектантов, — Фридман замолк, и Маковецки понял, что новости плохие.

— Они погибли? — спросил он прямо, не надеясь услышать другого ответа.

— Пока нет, — ответил Фридман. — Их сбили прямо над кораблями японцев. Бартон сообщил, что сигналы их «биперов» идут из треугольника между горящими авианосцами. Он не может послать туда ни субмарину, ни, тем более, вертолеты.

— Они или попадут в плен, или их расстреляют с воздуха «Зеро», или сожрут акулы, — мрачно произнес Маковецки. — Надо вынимать их оттуда как можно скорее. Я должен поговорить с Бартоном и Бейли. Маковецки и Фридман побежали к радиостанции. С капитана ещё текла вода, но он не обращал на это внимания, отмахиваясь от встречных техников и прочей аэродромной обслуги, пытавшейся его остановить. Бартон ответил на их вызов немедленно, подтвердив худшие опасения Маковецки.

— Я сам не знаю, что делать, капитан, — сказал Бартон. — У меня наготове «Кавэлла», десяток вертолетов и две «Каталины», но я не могу посылать их в гущу боя. Субмарина, возможно, ещё смогла бы подобраться незаметно, но там шастают японские эсминцы. Если я рискну атомной субмариной, чтобы спасти двух человек, меня повесят вниз головой.

— Неужели у вас ничего не предусмотрено на такой случай? — спросил Маковецки.

— Предполагалось, что пилоты будут ждать до вечера, стараясь остаться незамеченными, — ответил Бартон. — Есть ещё один вариант.