День грифов
Шрифт:
— Но он сам сказал, что привел их на хвосте.
— Верно. И это значит, что кто-то уже начал следить за ним.
Роза секунду колебалась, но все же задала вопрос, который ее очень интересовал:
— "Скалолаз" и Леопольд Таррин — это ведь одно и то же лицо?
— Зачем вам это? — мягко спросил Болан. — И вообще... Я удивляюсь!
Молодая женщина медленно покачала головой.
— Я ведь тоже иногда просматриваю микрофильмы из нашего архива. А на этот раз у меня была четкая цель: я узнала, что в свое время Леопольд Таррин был царем и богом в Питтсфилде.
Болан
— Он не только был там царем и богом. У него в руках даже были ключи от врат рая.
— Ну и что он сделал с этими ключами?
— Моя вина в том, что я сломал замок.
— Понятно.
Помолчав минуту, она продолжила:
— Удивительно, как вы его еще тогда не убили? Вы что, предпочли убедить его стать на вашу сторону?.. Но все равно это очень странно!
Она на секунду задумалась.
— В последние дни я узнала много интересных вещей. Я... Теперь я узнаю, кто такая Синди, — она грустно взглянула на Болана. — Это та самая девушка, которая отправила вам во Вьетнам томик «Дон Кихота» с аннотациями и надписью: «Твоя навеки». Сначала я очень ревновала вас к ней, а потом мистер Броньола объяснил мне, что Синди — это ваша сестра, и рассказал, как она погибла. Вот почему ваши отношения с Леопольдом Таррином меня очень удивляют! Ведь, в конце концов, именно он виноват в той трагедии! Как же тогда объяснить вашу дружбу? Я действительно этого не понимаю, и она меня даже немного шокирует!
Болан очень спокойно ответил:
— Вы не знаете всех фактов, Роза. Начнем хотя бы с того, что я ни в чем не переубеждал Лео. Свое кодовое имя «Скалолаз» он получил задолго до того, как я начал борьбу. Лео никогда не был ответственным за резню в Питтсфилде; он, напротив, сделал все возможное, чтобы избежать ее, подвергая себя огромному риску. Но я, к сожалению, ничего этого не знал. Тогда я мечтал лишь об одном — убить его! И однажды мне это чуть было не удалось!
Болан на секунду замолчал, собрался с мыслями и продолжил:
— Итак, Роза, Лео мой лучший друг, и он, без сомнения, самый исключительный человек из всех, кого я только знаю. Поверьте мне: я охотно и без всякого сожаления отдам свою жизнь за него. Вот почему меня очень беспокоит то, что сейчас происходит.
— Так объясните мне! Я ничего не понимаю!
— Я же вам сказал, что мне и самому пока еще не все ясно.
— Ну так давайте подумаем вместе.
Болан рассказал ей все, что сообщил Лео о положении дел в Нью-Йорке, и закончил:
— Вот и все, что я знаю: И поэтому даже не могу себе представить, какие опасности подстерегают Лео. Но самое худшее то, что он и сам этого не знает.
— Да, но ведь он — человек опытный, — пытаясь успокоить его, сказала Роза.
— Как знать! — устало вздохнул Болан. — Видите ли, вся проблема в том, что, когда говоришь о мафиози, нельзя пользоваться обычной логикой.
— Тогда какая же логика нужна?
— Логика сумасшедших, — тихо прошептал он.
— Вы хотите сказать, что они все ненормальные?
— Да. А вы разве в этом сомневаетесь?
— Вы были бы изумительным свидетелем защиты на их процессе, — саркастическим тоном произнесла Роза, но Мак не принял ее игру и тихо, вполголоса спросил:
— А
— Ладно, ладно, — пробормотала молодая женщина, — я все время забываю, что вы и судья, и присяжные заседатели одновременно.
— Я никогда не считал себя ни тем, ни другим, — глухим голосом возразил Болан.
— Тогда кто же вы?
— Я привожу приговор в исполнение, — тихо ответил он.
Эта маленькая поправка расставляла все на свои места: Болан никогда не осуждал своих врагов. Они сами осуждали себя, свои грязные дела и сами выносили себе приговор. Мак Болан только исполнял его.
— Как-нибудь вы мне подробно объясните, что вы под этим понимаете, — прошептала Роза. — А теперь вернемся к логике сумасшедших.
Болан нахмурил брови:
— Да ведь для них эта логика совершенно нормальна. Когда у людей в голове смещены все понятия о нормах морали, они создают такой мир, в котором тоже все сдвинуто. Ум превращается в глупость, а добро оборачивается злом.
— Так что же, по-вашему, будет происходить в Балтиморе?
— Нью-йоркские заправилы, возможно, решили избавиться от некоторых продажных капо, принеся Лео в жертву. Это вполне допустимый вариант. В их искаженном мире одна западня сменяется другой, и эти ребята вполне могли продумать такую комбинацию: допустим, они отправляют своего эмиссара, чтобы усыпить подозрения того, кого собираются убрать. Но жертву убивают еще до приезда посланника, который, ничего не ведая, является на место преступления... и автоматически становится убийцей!
— Вы думаете, что они за тем и послали братьев Балдасерра?
— Возможно. Если мои предположения верны, то эти скоты из Нью-Йорка наняли братьев Балдасерра и отправили их следить за Лео совсем не потому, что они его в чем-то подозревают. Просто его миссия довольно деликатна, а в такой сложной двойной игре нельзя допустить ни малейшего промаха.
— Это ваша единственная гипотеза?
— К сожалению, нет. Боссы Организации могли решить все совсем по-другому. Допустим, они хотят поставить своего человека в Балтиморе — в таком случае Лео вполне подходит для этой роли.
— А когда в игру должны были вступить Айк и Майк?
— Здесь тоже есть два варианта, — терпеливо объяснял Болан. — Либо кто-то в Нью-Йорке уже предположил, что Сантелли не вечен и в любой момент может умереть, либо Лео попытался сунуть нос туда, куда не следовало. В первом случае Лео прислали сюда, чтобы он точно выяснил, чем занимается Сантелли и его окружение. Во втором случае Лео бросают приманку и смотрят, как он отреагирует.
— Все это выглядит довольно мрачно, — заметила Роза.
— Да, оба варианта одинаково опасны для Лео.
— А что произойдет, когда в Нью-Йорке узнают, что братья Балдасерра больше не следят за Лео? Боссы ведь могут предположить, что...
— Лео превосходно умеет решать такие задачи, — уверенно сказал Болан. — Трупы этих парней обнаружат не скоро; я даже думаю, что их вообще никогда не найдут. Боссы в Нью-Йорке, может быть, заинтересуются, что с ними стало, но не станут их искать... Знаете, в мире сумасшедших исчезновение двух мерзавцев вроде Балдасерра не очень-то привлекает внимание.