День «Б»
Шрифт:
Они медленно, наслаждаясь теплым летним вечером, пересекли сквер посреди площади и начали медленный спуск вниз, к реке.
— У меня есть для вас новости, пан Латушка, — проговорил священник голосом, похожим на шелест опавших листьев. — Относительно вашего предложения, сделанного еще в марте…
— Слушаю вас, святой отец, — подался вперед Латушка, стараясь не выдать волнения.
— Апостольский администратор в Минске и Могилеве монсеньор Рейнис просил передать, что Святой Престол в лице государственного секретаря монсеньора Мальони ответил согласием. При единственном,
— Каком?.. — Латушка затаил дыхание.
— При том условии, что независимая Белоруссия становится моноконфессиональной страной.
У Латушки отлегло от сердца. Сам он не верил ни в каких богов и чертей, и поэтому какой именно быть Белоруссии — православной или католической, — ему было глубоко наплевать.
— Это означает следующее, — продолжал монотонно говорить ксёндз, — все православные, протестантские, мусульманские и еврейские храмы подлежат немедленному закрытию, а принадлежащее этим конфессиям имущество — передаче католической церкви. Она получает контроль над духовным окормлением армии, над средними и высшими школами, над…
— Я понял вас, святой отец, — перебил Латушка. — И, со своей стороны, могу смело заявить, что подобное условие меня всецело устраивает.
На сухих губах священника вспыхнула довольная улыбка. Он проводил долгим взглядом легковой «Адлер» с номером СС, медленно взбиравшийся в гору.
— Прекрасно. Вы, пан Латушка, можете рассчитывать на всемерную поддержку Святого Престола. Независимая Белоруссия будет немедленно признана Ватиканом.
— Торжественно обещаю вам, что первым дипломатическим документом, который подпишет наш министр иностранных дел, станет конкордат, — вежливо проговорил Латушка, — а папский нунций будет дуайеном дипломатического корпуса.
— Возникает еще один вопрос, — сказал священник. — К какой вы лично принадлежите конфессии? Надеюсь, католик?
— Я не буду вас обманывать, святой отец, — улыбнулся Латушка, — я всегда был равнодушен к религии в любой ее форме. Крестили меня в католическом храме, я прошел конфирмацию… Но не более того.
Ксёндз покачал головой.
— Это очень плохо. Согласитесь, что когда во главе католического государства стоит человек, равнодушный к религии — это выглядит странновато…
— Согласен, святой отец, — поморщился Латушка, — странновато, но… не более того. И я ведь все-таки католик, не забывайте об этом!
— Плохой католик, — сухо обронил ксёндз.
— Не беспокойтесь, во время официальных церемоний я буду хорошим. Как говорят французы, Париж стоит мессы…
Священник, поколебавшись, согласно кивнул и сказал:
— Ну что же, давайте в таком случае перейдем к обсуждению деталей.
— Ранним утром 2 или 3 июля, точную дату вам сообщат позднее, я направлюсь в центр, к костёлу, — заговорил Латушка, — где приму торжественную присягу президента Белоруссии. Это придаст моему вступлению в должность необходимую легитимность. Вы должны будете благословить меня…
— Я никому ничего не должен, пан Латушка, — холодно перебил ксёндз. — Это вам что-то нужно от меня…
— Прошу простить, святой отец, но ведь
Священник поджал тонкие губы и замолчал.
— Отлично, — продолжил Латушка, — будем считать, что я убедил вас.
— Кто обеспечит мою безопасность? — неожиданно поинтересовался ксёндз. — Второго июля нацисты все еще будут в городе. Или вы думаете, что они спокойно будут стоять и смотреть на богослужение в костёле?.. Вы же прекрасно знаете, что эти враги веры Христовой разрешают служить в Минске только русским и белорусским священникам!.. Или вы не в курсе, что минские католики вынуждены странствовать за девяносто километров, в Пинскую епархию, чтобы иметь возможность исповедаться у ксёндза там?..
— Вашу безопасность обеспечат парни из моей охраны, — решительно сказал Латушка. На самом деле он и сам толком не знал, как провести католическую мессу при немцах, но надеялся, что эта ситуация как-нибудь разрешится. — В конце концов, скажете нацистам, что молитесь за их победу над безбожными русскими.
Ксёндз кивнул без всякого энтузиазма. Похоже, довод его не убедил.
— После церемонии присяги я появлюсь перед храмом, где уже будет находиться восторженная толпа горожан, — продолжал Латушка. — Ваша обязанность — обеспечить эту толпу.
— То есть? — изумился ксёндз.
— То есть созвать на площадь перед храмом всех прихожан костёла. А еще лучше — всех католиков Минска. Сколько в городе католиков? — деловито спросил Латушка.
Ксёндз задумался.
— Не все из них прихожане нашего храма. Но в целом, думаю, около семнадцати тысяч человек.
— Прекрасно, — повеселел Латушка, — семнадцать тысяч — это уже впечатляет. Это не тысяча «делегатов» на конгрессе! Это народ!.. Как часто бывало в истории, что умело направляемая толпа вершит исторические события!.. Мои люди сделают убедительные фотоснимки… Собрать эту толпу легко — вам нужно всего-навсего оповестить минских католиков о первом свободном богослужении в храме.
— Простите, — вежливо перебил ксёндз, — а что вы планируете делать дальше? После того как инсценировка закончится?
Латушку покоробило слово «инсценировка», но он взял себя в руки и пожал плечами:
— После этого мне, видимо, придется на какое-то время уйти в подполье… Покидать Минск было бы актом слабости с моей стороны. В случае неудачи вы согласитесь предоставить мне убежище, ведь правда?..
Ксёндз скривил тонкие губы.
— Пану следовало бы прежде всего надеяться на собственные силы. Политик, который рассчитывает на других, проигрывает.