День ангела
Шрифт:
– Кто это подарил мне жизнь? Жизнь моя! Принадлежит мне!
Ваш затуманенный и оглушенный совестью разум утратил способность отличать реальное благо масс от воображаемого, продиктованного вашей совестью. А разум нужно держать в чистоте. Не хотите,
И нечего на меня орать, если вы виноваты, проспали свой мир, массаракш, оскотинели, как последнее зверье! Что теперь с вами делать?
– Он вдруг оказался возле Гая, схватил его за грудь.
– Что мне теперь делать с вами?
– гаркнул он.
– Что? Что? Не знаешь? Ну, говори!
Человечество в целом - слишком стационарная система, ее ничем не проймешь.
И здесь они меня обвели, без языка оставили, гады... Шпана... Как был шпаной, так шпаной и состарился... Вот этого не должно быть! Ты, слышишь? Чтобы на будущее это раз и навсегда было запрещено! Человек рожден, чтобы мыслить.
Он знал, что все это надо уничтожить, и он хотел это уничтожить, но он догадывался, что если все это будет уничтожено, то не останется ничего - только ровная голая земля.
– Я - это жрец. А ты - потребитель... И не кривись, дурак! Это же очень здорово! Ведь храм без потребителя был бы вообще лишен человеческого смысла. Ты, балда, подумай, как тебе повезло! Ведь это же нужны годы и годы специальной обработки, промывания мозгов, хитроумнейшие системы обмана, чтобы подвигнуть тебя, потребителя,
– Еще бы!
– ядовито произнес Щекн.
– Ведь стоит вам попасть в другой мир, как вы сейчас же принимаетесь переделывать его наподобие вашего собственного. И конечно же, вашему воображению снова становится тесно, и тогда вы ищете еще какой-нибудь мир, и опять принимаетесь переделывать его...
Тут, видимо, все дело в контрасте. На фоне злобного идиота даже самый обыкновенный человек выглядит ангелом...
Ему пришлось учиться рассказывать... И очень скоро обнаружилось в нем четвертое вожделение: жажда делиться знанием. Это было что-то вроде любви.
...но образование вооружило их логикой, скепсисом и пониманием извечной невозможности объяснить необъяснимое.
Дай бог каждому из вас на протяжении всей жизни заставить задуматься десять человек. Не к народу ты должен говорить, продолжал он, возвысив голос с иронической торжественностью, - но к спутникам. Многих и многих отманить от стада - вот для чего пришел ты...
Так Я возвестил тебе знанье, более тайное, чем сама тайна;
До конца обдумай это и тогда поступай, как хочешь.
Бхагавадгита, XVIII, 63