Демоны
Шрифт:
Сперва она хотела запретить ему лезть туда. Наверняка он еще слаб после болезни – разве может быть иначе? – и какое-то время она не хотела упускать его из виду. Но просто не смогла сказать этого.
«Позволь ему идти… С ним ничего не случится… Мы присмотрим за ним…»
– Будь осторожен, Маркус! – Вот и все, что смогла она выговорить, глядя вверх на статую.
Идол, потрескавшийся, покрытый белыми пятнами птичьих испражнений, почти египетский по стилю, но не совсем, стоял, наполовину проявившись из нависающих стенок песчаника. Было такое впечатление, словно он был упрятан в материю Земли, а затем попытался выбраться наружу, но застыл на полпути. Прикрыв глаза рукой от утреннего солнца, Мелисса сразу же поняла, что
58
Около 2 м.
– Когда-то у него было девять лучей, у этого солнца, – сказал Араха, большими шагами приблизившись к ней. Он почесал кустистую белую бровь, глядя вверх на идола. – Мы хотели почистить его – убрать все это проклятое птичье дерьмо. Не потому, что мы преклоняемся перед ним, а просто из уважения к монахам, которые его вырезали, вы понимаете?
– Монахам? Я бы сказала… то есть я не очень-то много знаю об истории этого места. Я думала, это какой-нибудь старый языческий храм, который потом заняла, я не знаю – какая-нибудь христианская секта. Но тогда они скорее всего разрушили бы этого… этого парня.
– Так наш друг Йанан не сказал вам? Йанан, видите ли, когда-то был моим учеником. Монахи, несколько столетий жившие здесь, как раз и вырезали этого идола около шестисот лет назад. Они знали, что его скорее всего примут за гораздо более древнее языческое божество. Они и хотели, чтобы так подумали. Они хотели, чтобы его приняли за что угодно, только не за то, чем он является. Различные археологи считали его Ваалом или каким-то вариантом Вишну, произошедшим от одной из затерянных индуистских сект. Но в действительности у этого идола нет никакого имени. Это всего лишь легоминизм [59] , то есть послание из прошлого – учение, заключенное в шифр визуальных символов.
59
термин Г. Гурджиева («Рассказы Вельзевула своему внуку»).
– Три вида сознания человека, – сказала она, глядя на статую и на три точки ее тела, контролируемые тремя руками идола.
– Именно. Сознание сердца, сознание ума и сознание плоти, причем это последнее заключает в себе не только сексуальность, но также – что вы на это скажете? – всю плотскую природу. Инстинкт и все прочее. Как видите, он держит руки наготове, чтобы направлять свой ум, чтобы открыть сердце энергии созидания и чтобы контролировать инстинкты – сексуальный центр; перенаправить его энергию. Посмотрите, если вглядеться внимательнее в его руку, он не ласкает, а защищает, прикрывает эту часть своего существа. Он сберегает энергию, но не высвобождает ее плотским способом.
Она кивнула. Рука идола, как она теперь видела, находилась впереди вырезанного в камне фаллоса, но не дотрагивалась до него. Она отступила назад, рассматривая идола сверху донизу. Кивнула.
– Кисти его рук расположены симметрично, в связи друг с другом, символизируя, что эти вещи находятся в равновесии. И третий глаз
– Вы правы. – Он торжественно кивнул. – Однако – это вы говорите со мной о значении этой фигуры, юная леди, или?…
Она озадаченно посмотрела на него – затем она поняла.
– Или они, вы хотите сказать? Но они не… говорили через меня уже давно. Я не уверена, что они вообще по-прежнему там.
Он серьезно кивнул.
– Возможно, они там не так, как прежде, но… «Подними камень, и узришь меня; расщепи дерево, и я буду там…»
– Я пыталась распознать ваш акцент – вы не возражаете, что я интересуюсь этим? Вы очень хорошо говорите по-английски, и, как мне кажется, с легким британским акцентом. Но похоже, что это не родной ваш язык.
Он сделал красноречивый жест, выражавший подтверждение и самопринижение.
– Я обучался в Итоне и Оксфорде, но фактически я иранец. Я жил в Англии и после окончания университета немного путешествовал – но затем вернулся обратно в Иран. После падения шаха я бежал… ну, скажем, в некий монастырь в Египте. И оттуда меня послали сюда. Я живу здесь, наверное, уже лет восемнадцать; я здесь нечто вроде смотрителя и… это можно сравнить с телефонным оператором. Это очень могущественное место.
– После падения… – Она посмотрела на него более внимательно. Этот человек был гораздо старше того возраста, на который выглядел. Затем она вспомнила, что он сделал для Маркуса. – Ох! Прошу прощения – я до сих пор не до конца проснулась; все это так ошеломило меня. Я же до сих пор не поблагодарила вас! Вы спасли жизнь моему сыну!
– Это меньшее, что я мог сделать. И я не уверен, что он бы действительно умер. Знаете, я подозреваю, что это была атака. Они могут порой изменять законы вероятности, слуги этого Несомненного. Возможно, они направили зараженную воду к вашему мальчику.
Ее дыхание пресеклось.
– Вы думаете, они… действительно? Они целят в него? – Она подняла взгляд на обрыв и не смогла разглядеть Маркуса. Если против него были направлены какие-то злобные влияния, могли ли они сделать так, чтобы он оступился там, наверху?
– Возможно. Насколько я понимаю, в их распоряжении тепафон.
Она, прищурившись, смотрела на него, ожидая разъяснения. И с каждой секундой все менее понимая, куда мог деться Маркус.
– Как я вижу, вы не знаете – впрочем, разумеется, вы не знаете. У ордена FOGC – предшественника тех, кто вызвал нашествие демонов – есть некий инструмент. Он использовался Тевтонским орденом, чтобы поражать врагов на расстоянии. Они используют его, чтобы направлять то, что они называют «одической» силой – мы ее называем другим именем, разумеется. Или они могут выкачивать из человека одические энергии, вызывая издалека болезнь и смерть. Этот инструмент сделан из линз, медных спиралей и медных пластин. Внутрь прибора помещается изображение жертвы, затем через него пропускается электричество, а для того чтобы его направлять, используется психическая сила. Он может быть использован также для того, чтобы проецировать душу в другие миры для различных целей. Поистине замечательное изобретение. Насколько я понимаю, некоторые современные приборы, с некоторыми модификациями, могут быть превращены в тепафоны…
Но она слушала уже вполуха, вглядываясь мимо изъеденного загадочного лица идола в отверстие пещеры, располагавшееся над его головой, ближе к правому плечу.
– Маркус!
– А куда пошел мальчик? – спросил Араха, и нотка озабоченности проскользнула в его голосе.
– Он забрался туда, наверх – искал Ньерцу, как мне кажется.
– Туда, внутрь? Но это слишком скоро! Я не успел подготовить вас к тому, что должно с ним произойти… – Он положил руку на ее плечо; жест был сочувственным – и она испугалась.