Демоны ночи

Атеев Алексей Григорьевич

Павел тупо уставился на телефон, потом все же поднял трубку…

На другом конце провода спросили: кого нужно?

– Я… это… как его… – от волнения он забыл имя-отчество. – Бурышкина позовите.

– Никифор Митрофанович, вас! – услышал он зычный возглас соседки.

– Это Павел… Срочно нужно увидеться!

– Приезжайте, – охотно согласился Бурышкин.

Павел засунул только что прочитанные листочки в папку и стал поспешно одеваться.

– Ты куда на ночь глядя? И почему такой бледный? – встревоженно спросила мать.

Он

мельком глянул на себя в зеркало. Действительно, видок неприглядный.

– Домой когда придешь?

– Не знаю, – буркнул наш герой и выскочил из квартиры.

ГЛАВА 11

На улице мело. Шел все тот же опостылевший снег. Пока добирался до квартиры Никифора, стукнуло почти двенадцать. Местоположение дома он запомнил плохо, поэтому какое-то время плутал по плохо освещенным проходным дворам, шарахаясь от движущихся навстречу темных фигур. Павел знал, в этом районе в подворотнях можно наткнуться на озверелых от ломки наркоманов, мечтающих только об одном: как бы раскумариться, и в этом состоянии готовых на все.

Наконец нужный подъезд был найден. В нем господствовала темень – хоть глаз выколи. Поднимаясь по лестнице, спугнул спавшую кошку. Бродячая тварь издала жуткий «мяв». Павел так перепугался, что с минуту стоял, не решаясь двинуться дальше. Ему повсюду мерещились демоны. И только вступив на территорию бурышкинской квартиры, почувствовал себя в относительной безопасности.

Ночью в его апартаментах было еще уютнее, чем днем. Большой старомодный торшер с зеленым абажуром заполнял часть комнаты теплым, неярким светом. Мрак в ее углах не выглядел угрожающе, а продавленный диван податливо обнял Павла своей потертой кожаной обивкой.

Хозяин, под стать обстановке, был облачен в халат древнего покроя… Даже не в халат, а в барский шлафрок, украшенный витыми шнурами – бранденбурами. Он курил тот самый, украшенный бисером, чубук, который в первое свое посещение Павел видел висящим на стене. По комнате плавали облака голубоватого дыма. Сладко пахло дорогим трубочным табаком.

«Впечатление хочет произвести, – понял Павел. – Позер старый. Нет, он скорее всего не замешан в дьявольских кознях».

– Что привело вас ко мне в столь поздний час? – поздоровавшись, спросил Никифор Митрофанович. Начало было вполне в духе обстановки. Павлу даже показалось: Бурышкин при встрече хотел его по-отечески обнять, но, видно, в последний момент передумал.

– Что привело? – переспросил наш герой. – Да вот это! – Он потряс перед носом Никифора бумагами психиаторши.

– Это как же понимать?

– А вот послушайте…

И Павел вкратце изложил события сегодняшнего дня. Весь рассказ занял минут пятнадцать и представлял собой цепь путаных, плохо связанных между собой фрагментов.

– Хорошо, – произнес Бурышкин, после того как Павел перевел дух. – Ну и в чем причина вашего нервического настроения?

– Как

в чем?! – Павел вскочил с дивана. – Знаете что, Никифор Митрофанович, у меня иной раз складывается впечатление: вы с ними заодно!

– С кем – «с ними»?

– С этими демонами!

– Да вы весь на нервах, молодой человек, – огорченно и сочувственно произнес Бурышкин. – Давайте я вам коньячку налью. Очень, знаете ли, успокаивает.

– Можно, – хрипло произнес Павел.

Коньяк у Никифора оказался не супер, но очень даже ничего. Бурышкин, за компанию, тоже проглотил рюмку.

– Спасибо, в самый раз… – поблагодарил Павел, пережевывая дольку горького шоколада.

– Так из-за чего, собственно, суета? – как можно мягче спросил Никифор.

– Да как из-за чего?! – вновь напрягся Павел. – Вы прикиньте… Получается своего рода замкнутый цикл… Началось все с того, что я побывал в квартире убиенного… или убийцы. Вместе с этими… не знаю уж, кто они такие. И вот… ну как сказать, вновь натыкаюсь на него. Разве это случайно?!

– Почему бы и нет?

– Вот не верю! Ни на грамм не верю!

– Дайте-ка мне описание, хочу ознакомиться лично.

Бурышкин водрузил на нос пенсне без оправы, уселся возле торшера и принялся читать бумаги.

Павел ходил по комнате и глазел по сторонам. В полумраке древние вещи, наполнявшие помещение, казалось, жили собственной жизнью. Молодому человеку чудились еле слышные голоса. Шкура белого медведя жаловалась на свое унылое существование, а мушкет, напротив, молодцевато высвистывал позабытый военный маршик.

«А правда, – меланхолично подумал Павел, – чего это я всполошился?»

– Где ваша Катя? – спросил он у хозяина.

– Катя-то? – Бурышкин оторвался от чтения и, сверкнув окулярами, воззрился на гостя. – Да на кухне сидит. А что, нужно позвать?

– Да нет… Я так просто…

– А ведь это идея! Нужно спросить у нее: что происходит?

Он сунул бумагу в руки Павла и убежал на кухню, а через минуту явился, таща за руку шаманку.

– Ага, бурундучок пришел, – увидев Павла, произнесла Катя, похоже, обрадовавшись. – И снова боится. Кого боишься, бурундучок?

– Говорит, черти его одолели, – со смешком произнес Никифор. – Обложили со всех сторон.

– Так и есть, – отозвалась Катя.

– Вот видите! – воскликнул Павел. – Хоть кто-то мне поверил…

– Почему не верить, если так есть, – сообщила Катя.

– Как тебя, дорогая моя, понимать? – недоуменно спросил Бурышкин.

– Да просто. Помнишь, он про квартира говорил…

– Какая квартира?

– Та, где мужик жена убил, а потом сам… Бурундучок туда ходил еще. Пустая квартира… Как капкан. Он с мертвый женщина спал. И эти там были… Демоны. Вот! Они теперь его дальше тянут.

– Но зачем я им нужен?!

– Как не понимаешь. Им нет разница. Ты… другой… Как болезнь… Она разве выбирает? Кто подвернется, в того и влезает.