Демонолог
Шрифт:
Это та самая страница, где есть строки «А ты живи до времени, блаженная чета». А еще там имеется одна капля крови Элейн, в самом низу восемьдесят шестой страницы.
Из той струйки крови, что хлынула у нее из
– О’Брайен!
Моя коллега оборачивается, и я протягиваю ей открытую книгу. И наблюдаю за выражением ее лица, пока ее мозг производит те же интерпретации, которыми только что занимался мой.
– Ты ведь не пользуешься красными чернилами, не так ли? – спрашивает Элейн.
– Нет.
– Значит, это я тут отметилась, – говорит она. – Это часть меня. И это явно не случайность.
– Ничто теперь не выглядит как случайность.
– Значит, Штат Солнечного Света.
– Во Флориде есть город Юпитер. Джупитер [39] , то есть.
– Да, есть.
Коротенькая пауза, и подруга проскальзывает мимо меня. Валится в мою постель и натягивает простыню до самого горла.
– Но сперва часок поспать, – говорит она.
– Не уверен, что смогу заснуть.
39
Д ж у п и т е р (англ. Jupiter) – так по-английски читается имя Юпитер.
– Тогда ложись сюда и согрей меня, ради бога!
Я прижимаю Элейн к себе. Она какая-то еще более холодная и костлявая, чем была несколько минут назад. Каждый вдох дается ей с трудом. А вокруг вертится, закручивается тьма, раздумывая, какую форму ей принять в следующий раз.
Я ошибся, решив, что не смогу заснуть.
Надо очень крепко спать, чтобы, проснувшись, обнаружить, что в комнате что-то изменилось. Что кровать рядом со мной уже пуста. Что звук, который меня разбудил, был щелчок замка двери, толчком закрытой изнутри.
– О’Брайен?
Я ничего не вижу. Но это означает только то, что моим глазам еще нужно приспособиться к темноте и сфокусироваться, а вовсе не то, что здесь ничего нет.
Потому что что-то здесь есть.
Шорох кожаных подошв по ковру. Металлический блеск где-то выше. Ближе.
– Не кричи, – говорит Преследователь.
Голос звучит ровно, можно даже подумать, что доброжелательно. Как врач предупреждает о секундной боли, когда игла шприца вонзается в тело.
– Это
Его лицо теперь наполовину различимо. Он совершенно спокоен, почти отвлечен, его думы где-то далеко отсюда. Охотничий нож завис в воздухе, недвижимый, как электрическая лампа на столе позади него.
– Пожалуйста, не сейчас. – Мне кажется, что я произнес эти слова, хотя шум крови в ушах не дает мне определить точно. – Я уже так близко подошел к разгадке…
– Именно поэтому я здесь.
Он выпрямляет спину. Вторая нога по-прежнему стоит на полу, готовая придать ему ускорение, когда он нанесет удар. Нож стремительно движется вниз.
Но когда он наносит удар, то падает на меня вместе с ножом. Тяжело падает, так что мне приходится с трудом выбираться из-под его бесчувственного тела.
Как только я поднимаюсь на ноги, сразу же тянусь к прикроватной лампе. Но первой включается другая лампочка, в дальнем конце комнаты. Единственная шестидесятивольтная лампочка. Ее свет обнажает целую коллекцию вещей, которые я в первый момент никак не могу соединить в единую картину.
Волосы на голове Преследователя сочатся кровью, оставляя на простыне мокрое пятно вокруг его головы.
Охотничий нож, полированный и сухой, валяется на подушке, куда он упал.
О’Брайен стоит позади него, прижав к отощавшим, похожим на спички ногам керамическую крышку от бачка унитаза. По краю этой крышки полумесяцем расплылась кровь.
Я встречаюсь с подругой взглядом, но она меня не видит. Она слишком занята тем, что пытается снова поднять свое тяжелое «оружие», раздвигая при этом пошире ноги Преследователя, чтобы подойти поближе и еще раз с силой опустить крышку на его череп.
Вес крышки тащит Элейн за собой. И она долго лежит на спине Преследователя, словно уснула, делая ему массаж. Потом она со свистом всасывает в себя воздух. И начинает махать руками, пока я не догадываюсь, что следует помочь ей подняться.
Я поднимаю свою коллегу, мы вместе отваливаемся к стене и сползаем на пол. Смотрим на тело, ожидая, что оно зашевелится. Но оно не двигается.
– Можешь донести меня до машины? – шепчет О’Брайен прямо мне в ухо.
– Конечно.
В комнате тихо. Этакая зияющая тишина, разверзшаяся после того, как внезапно прекратился шум. Хотя, по правде говоря, все события последних секунд происходили почти в тишине. Дикий танец теней, шепотов, шорохов и вздохов.
– Дэвид?
– Да-да?
– Моя очередь думать.
Глава 19
Ночью мы спим по очереди. Один дремлет, другой ведет машину. Потом меняемся. Теплый воздух с Мексиканского залива вливается в окна. Мы не разговариваем, во всяком случае, сначала. Шины тихо шуршат, словно что-то напевают, пытаясь вспомнить какую-то забытую мелодию.
– Это был он, не так ли? – в конце концов спрашивает О’Брайен.
– Да.
– Он вполне мог тебя убить.