Демонолог
Шрифт:
– Все мы однажды подохнем.
– Ага. Только куда ты отправишься на следующий день после этого, профессор?
Он откусывает кусочек от своего тоста. На пластиковое покрытие стола сыпется целый дождь крошек.
– А что ты здесь вообще делаешь? – спрашиваю я. – Если просто следишь за мной, продолжай следить.
– Я приехал сюда, чтобы убедить тебя в том, что ситуация сложилась очень серьезная. Потому что не уверен, что ты осознал это до конца.
– Уже осознал.
– Неужели? Тогда скажи мне вот что. Зачем ты сюда приехал?
– Тебя
– Это личное дело, я понимаю. Мой наниматель видел пару людей в подобных ситуациях. Людей, перед которыми была открытая дверь. Такая дверь, которую следует закрыть. Или бежать от нее куда подальше. По большей части они так и поступали. Но иногда некоторые люди почему-то решают, что могут пройти прямо сквозь эту дверь, осмотреться там и на пути обратно сцапать что-нибудь на память в качестве сувенира, как из магазина подарков. Но это никогда не кончается добром.
– Погоди-ка, – говорю я, измеряя глазами расстояние между нами и прикидывая, удастся ли мне со своего места дотянуться до ворота его рубашки. – Тебе известно, кто ее держит?
– Вот видишь? В этом-то все и дело! Ты гонишься за чем-то, за чем тебе вовсе не следует гоняться.
– Это совет твоего нанимателя?
– Нет, это мой совет. Мой наниматель заинтересован только в том, чтобы заполучить то, что находится у тебя, и, если это возможно, узнать то, что тебе известно.
– Стало быть, эта забота обо мне, которую ты демонстрируешь, она исходит только от тебя самого?
– Я сделаю то, за что мне заплатили, профессор. Я, черт побери, готов сделать все, что угодно! Но, как я уже говорил, я просто исполнитель, мальчик-посыльный из «Астории».
Он берет со стола еще один ломтик тоста, но на этот раз явно не испытывает желания его съесть.
– Давай попробуем еще раз, Дэвид, – говорит он. – Что привело тебя в Линтон?
– Открытие охотничьего сезона.
– Ты охотишься за своей дочерью. За Тэсс.
– Ты знаешь, где она находится?
– По правде говоря, мне нежелательно это знать.
– Тогда что ты вообще знаешь?
– Что она пропала. Что ты считаешь, будто бы можешь это исправить. Ты не первый, это вовсе не неслыханная ситуация – с точки зрения моего нанимателя. Хотя следует признать, что тебя рассматривают как несколько особый случай.
– По причине наличия документа.
– По той причине, что тот, у кого, по твоему мнению, оказалась сейчас твоя дочь, заинтересован в тебе самом. Именно потому ты и обладаешь этим документом – вот что самое главное.
– Ты хочешь сказать, что мне на роду написано обладать им?
– А ты, что ли, решил, что причина в том, что ты такой умный?
Официантка останавливается рядом, чтобы подлить кофе в наши чашки. Это занимает у нее на пару секунд больше времени, чем должно бы. И она успевает хорошенько меня рассмотреть.
– У нас с тобой, возможно, разные цели, – снова начинает Преследователь, как только официантка уходит. – И тем не менее если ты забудешь об этом, если простишь некоторые предпринятые нами меры, то окажется, что мы оба на той стороне, которая стремится к добрым целям. Вот так, Дэвид.
– Но ты не можешь вернуть мне мою дочь.
– А ты думаешь, он может?
– Он?
– Он. Она. Оно. Они. Лично я всегда думаю о дьяволе в мужском роде. А ты?
– А какое отношение ко всему этому имеет дьявол?
– Самое непосредственное. Он – причина того, что ты оказался здесь и раскатываешь по этим равнинам. И того, почему так упорно держишься за вещь, которую я хочу получить. Почему Тэсс больше не рядом с тобой.
Вот это удар. Смятение и головокружение такие, что мне приходится ухватиться за край стола, чтобы не упасть со стула. Кажется, я слишком много болтаю. И слишком много слушаю этого типа. Безымянному это не нравится.
– Он… – начинаю я и замолкаю.
– Давай, давай, профессор, говори.
– Он похитил мою дочь.
– Может быть. – Джордж Бэрон пожимает плечами. – Если он это сделал, ты никогда не получишь ее обратно.
– Мне необходимо поговорить с ним.
– Он лжец, Дэвид! Дьявол всегда лжет! Ему что-то от тебя нужно. И сейчас, вот прямо сейчас, что бы ты ни делал, ты уже на полпути к тому, чтобы отдать ему это.
– Это тебе что-то от меня нужно.
– Да. Но, возможно, я могу тебе помочь.
– Можешь вернуть мне дочь?
– Нет.
– Значит, ты не можешь мне помочь.
Я встаю из-за стола. И с каждым дюймом, на который увеличивается расстояние между мной и Преследователем, я все больше вновь обретаю равновесие. Что он теперь сможет мне сделать? Остановит меня прямо здесь, в толпе посетителей, заполнившей «Харвест энд Грилл?»
Именно это он и делает.
Его рука хватает меня за плечо, когда я толчком распахиваю дверь. Меня наполовину разворачивает на месте. Бэрон оказывается так близко, что его губы тыкаются мне в ухо.
– Я все нынешнее утро вел себя как джентльмен, – говорит он, и его пальцы впиваются мне в плечо, хватаются за бицепс и выкручивают его. – Но когда раздастся зов, для меня это не будет иметь никакого значения. Понимаешь?
Он выпускает меня за мгновение до того, как раздается мой крик боли, и отталкивает меня в сторону, чтобы выйти первым.
Путь к «Мустангу» я проделал, низко опустив голову, поэтому собаку заметил только тогда, когда уже достал ключи от машины и открыл водительскую дверцу. Ее тело лежало на капоте. На передние фары стекал густой поток крови. Глаза ее были открыты, уши по-прежнему стояли торчком.