Демонолог

Бадевский Ян

Нергал часто принимает образ быка или разъяренного льва, но сегодня он решил предстать в истинном обличье. Багровый шар, наливающийся ужасом и благоговейным страхом. У него много имен: Убийца, Сокрушающий Страны, Сжигатель, Звезда несуществования.

А я — его верный слуга.

Падаю ниц.

— Я рад нашей встрече, Джерг, — рокочет божество, заполняя собой дальнюю часть пещеры. — Ты служил мне верой и правдой в старом мире. Готов ли ты обрушить ярость на моих врагов повторно?

Еще спрашиваешь.

— Ты — мой Повелитель.

— Да

будет так, — чудовищный голос вгрызался в самое нутро. — Я убил тебя в прежнем мире и воскресил в этом. Прости, но другого выхода не было. Есть миссия, которую необходимо выполнить. Никто не справится. Никто, кроме тебя.

— Я слушаю, Побеждающий соперников.

— Мне бросил вызов тот, кого я приблизил к себе и наделил немыслимой властью. Демон по имени Ниимб, моя правая рука и астральный наместник. Мы сразились, Ниимб был низвергнут и сбежал в эту реальность. Здесь он породил армию духов, но об этом я узнал лишь недавно. Я никого не прощаю, Джерг. Ты должен отыскать и убить моего врага. Вознаграждение будет щедрым.

— Да, мой Повелитель.

Теперь понятно, как я оказался в этом никчемном теле.

Вопрос в том, как мне справиться с могущественным демоном без помощи магии. В новом воплощении я напрочь лишен Дара. Неужели так сложно было переселить меня в тело аристократа?

— Ты не владеешь праной, — прогудела красная звезда, — но этому можно научиться. Я наделил тебя способностью, которой нет ни у кого в этом мире. Убивай одаренных, пожирай их души, осваивай неизвестные техники и умения. Развивайся, и однажды ты выйдешь на уровень, который позволит тебе низвергнуть Ниимба.

Вот оно что.

Моя ущербность — явление временное.

Еще один вопрос не дает мне покоя.

— Я смогу вернуться в Легурию?

Сияние звезды померкло — верный признак завершения аудиенции.

— Нет. Твое тело не сохранилось. Приспосабливайся к этому миру. Станешь моей правой рукой здесь.

Гадство.

Местные варвары даже не говорят на сензарском.

— Времени мало, — голос Нергала потряс утробу пещеры. — Если у тебя есть другие вопросы, задавай их сейчас.

— В этом мире есть твои святилища, Повелитель?

— Нет. Возможно, ты устранишь этот пробел в будущем.

— Почему здесь так много механизмов?

— Я перенес тебя не только в пространстве, но и во времени. В этой реальности Легурия затонула много тысяч лет назад. Очертания материков изменились. Ты не встретишь ни одного знакомого народа. Волшебство и наука развиваются параллельно.

— Это другая вселенная?

— Похожая. Люди не изменились.

— Что такое прана? Почему я не могу ей воспользоваться?

— Сейчас не можешь, — с нажимом произнес Нергал. — Ищи решение, оно есть.

Я хотел задать очередной вопрос, но Сжигатель растаял. Пещера растворилась в аморфной серости, черная река унеслась прочь. Мне показалось, что Нергал обронил фразу о снах, которые он будет

мне показывать. Сны о вселенной, в которой я мог бы жить, не убей меня чумной бог в самом расцвете лет.

Впрочем, мне могло и померещиться.

Лифт за время моего отсутствия успел доползти до четырнадцатого этажа. Странно — по субъективным ощущениям я провел в стране мертвых около часа.

Собираю расползшиеся мысли.

Отступать некуда.

Надежда вернуться в Легурию растаяла как дым.

Бог разрушения поведал мне о разных материках и потоке времени, через который я был перенесен. В прежней вселенной я жил на громадном континенте и не покидал его пределов годами. О других материках ходили смутные легенды, но в их существование никто не верил. Мореплаватели ходили вдоль побережья, торговали с обитателями внутренних морей и ближних архипелагов. Философы уверяли, что океан бесконечен, а в его глубинах обитают жуткие чудовища. Правда, в тавернах Валдорры встречались матросы, чьи капитаны заводили триеры дальше обычного. Так ведь и Валдорра славится своими мореходами…

Лифт остановился.

Я осторожно переступил порог. За пределами подвешенной на тросах коробки мне полегчало — ушел страх обрушиться в каменную пропасть. Наверное, можно и по ступенькам подниматься. Всяко лучше, чем ожидать смерти от падения в шахту.

Вообще, мой носитель достаточно труслив.

Илья боится всего — бывших одноклассников, девушек, гопников, темных переулков. Голода и лишений это ничтожество тоже боится. Есть в голове этого слабака и совершенно непонятные фобии — боязнь не поступить в среднюю школу, нежелание контактировать с одаренными. Подросток, в теле которого я заперт, не верит в собственные силы и полагает, что подняться «на самый верх» невозможно.

Здравствуй, родное обиталище.

Я живу на площадке с двумя тамбурами по четыре квартиры в каждом. Из глубин памяти всплывает номер моих «апартаментов» — 168. Дверь стандартная, металлическая. Глазок и расшатанная ручка, две замочные скважины.

Тянусь к звонку.

Раздается мелодичная трель.

Быстрые шаги. Ключ дважды проворачивается в замке. На пороге возникает симпатичная женщина лет тридцати пяти. Стройная, даже худощавая, с русыми волосами и усталой улыбкой на лице. Возле глаз залегли первые морщинки. Махровый халат, стоптанные шлепанцы. Глаза карие, с зеленоватым отблеском.

Мама.

Ну, это мое тело сигнализирует о родстве. Меня с этой женщиной ничего не связывает. Я вообще лишь наполовину могу считаться человеком.

— Слава богу! — восклицает женщина. — Проходи быстрее, ужин почти готов.

Я оказываюсь внутри квартиры.

Мама торопливо закрывается на все замки, звякает цепочкой и лишь после этого присматривается ко мне. Сгибаюсь в три погибели, чтобы развязать шнурки на кедах. Кровавые пятна у меня в основном на груди, вдруг повезет — и женщина их не заметит.