Демон
Шрифт:
За последние три года в кабинете практически ничего не изменилось: две из четырех стен скрывали стеллажи с кристаллами голофильмов, на третьей слабо мерцали экраны системы безопасности и слежения, а на четвертой висело именное оружие начальника Академии. Над столом в режиме ожидания мерцала голограмма монитора компьютерной сети с затененным [4] документом…
Убедившись в незыблемости привычек внушающего страх начальства, я перевел взгляд на прогуливающегося около окна штатского — если мне не
4
Требующим ввода пароля.
Подумать над причинами такого нарушения правил мне не удалось — в кабинет ворвался генерал Ронг, куратор нашей Академии из Генерального штаба Специальных Операций ВКС. И, кинув взгляд на меня, рухнул в ближайшее кресло.
— Господа, позвольте представить вам курсанта Волкова!
Вскочив на ноги при появлении генерала, я замер в стойке «смирно». И развесил уши, стараясь не пропустить ничего из того, что при мне скажут гости. Однако оба штатских и майор, осмотрев меня с головы до ног, предпочли промолчать. Тогда заговорил Нопфлер:
— Буду краток: он — лучший на курсе. Его реакции намного превосходят те, которые вы считаете проходными. Кристалл с его досье я вам уже отдал. Думаю, вы его просмотрели? — Дождавшись утвердительного кивка майора, начальник Академии хлопнул ладонями по столу и поднялся. — Насколько я понимаю, никаких объяснений от вас я не дождусь?
— Господин полковник! — нахмурившись, процедил генерал Ронг. — К чему лишние слова? Все, о чем вас хотели поставить в известность, уже сказано. Это операция СО ВКС!
— Действительно, к чему? — поддержал его седой.
— А к тому, что на этого мальчика у меня были определенные надежды! — Нопфлер возмущенно сжал в своих ручищах старинное полированное пресс-папье и, услышав сухой треск, недоуменно уставился на его обломки. — Вечно вы мне тычете всякими приказами! А не пробовали вырастить хоть одного Оборотня самостоятельно? Небось кишка тонка?
Последний выпад пребывающего в диком раздражении Нопфлера проигнорировали все. Даже Ронг, решивший не замечать такое нарушение субординации. И, не дожидаясь следующей вспышки гнева полковника, встали и следом за Ронгом и так и не назвавшимся майором направились к выходу…
— Удачи тебе, курсант! — затравленно посмотрев мне в глаза, пробормотал Нопфлер и, немного подумав, добавил: — С сегодняшнего дня ты прикомандирован к этим ублюдкам! Если бы ты знал, как я этого не хотел… Так что прости меня, мальчик! Иди, тебя ждут…
Я механически отдал честь и, повернувшись кругом, строевым шагом покинул кабинет. В моей голове царил полный сумбур: из краткой перепалки между Нопфлером и его гостями я понял лишь то, что моя дальнейшая судьба должна измениться. И, судя по всему, не в лучшую сторону…
Спустившись на первый этаж и выйдя на улицу, я вслед за своим новым начальством, не удостоившим меня даже словом, влез в простенький армейский транспортер с затемненными стеклами и, повинуясь
Глава 2
ВИКТОР ВОЛКОВ
На то, чтобы сфокусировать взгляд, у меня ушло минуты четыре. Мутная пелена, сквозь которую медленно протаивали контуры окружающих меня предметов, вызывала ассоциации со слепым полетом на учебном планере в густой облачности. Только вот там всегда можно было посмотреть на приборную доску или хотя бы на ребра жесткости фонаря, а тут я не видел практически ничего. Попытка проморгаться тоже не удалась — ставшие безумно тяжелыми веки упорно не желали шевелиться. Через несколько минут я сообразил, что глаза можно протереть рукавом. И неожиданно понял, что не могу пошевелить и рукой! Попытка напрячь мышцы ног оказалась столь же безуспешной. Однако испугаться я не успел: где-то за моей головой тоненько зашипело, а затем прямо над моим лицом раздался довольно мелодичный женский голос:
— Очнулся, красавчик?
Попытка ответить ни к чему хорошему не привела — у меня не получилось даже нормально вдохнуть, не говоря уже о том, чтобы пошевелить губами.
— Не дергайся… С тобой все в порядке… Просто отключены двигательные функции… — судя по перемещениям источника голоса, в процессе общения со мной девушка довольно шустро двигалась по комнате. — Та-а-ак… Сейчас ты сможешь говорить… С остальным надо погодить — пока с тобой не поговорит шеф… Кстати, учти — для твоей же безопасности ты намертво привязан к кровати. Так как делать резкие движения тебе пока противопоказано…
— Где я? — Попытке на двадцатой непослушные губы наконец смогли выговорить фразу из двух слов.
— Извини, парень, об этом тебе расскажет он же. Я — человек маленький и делаю только то, что мне поручили. Позволь, я займусь твоими рефлексами? — На мою голову тут же опустился кусок какой-то ткани, и я перестал вообще что-либо видеть.
— А у меня есть выбор? — собравшись с силами, пробормотал я.
— Естественно, никакого! — рассмеялась не видимая мне собеседница и лязгнула какими-то металлическими предметами.
— Так что-нибудь чувствуешь? — произнесла она через мгновение, и я ощутил легкое покалывание где-то в районе правого колена.
— Правое колено. Колет.
— Отлично! — чему-то обрадовалась она. — А так?
— Левое…
Чему она обрадовалась, я не понял — каждое следующее прикосновение вызывало в моем теле все более неприятные ощущения, и через какое-то время я почувствовал, что тихо ее ненавижу. Впрочем, боль не была острой. Мои ощущения оказались здорово притуплены — так, словно доносились до меня через слой термоизоляции. Кстати, мне здорово действовало на нервы то, что после пробуждения я даже думал медленно. И еще перестал чувствовать время, свое тело и его положение в пространстве.