Демон
Шрифт:
— Нет никакой надобности играть, Белох, — рявкнул Азазель. – Ты, как и я, прекрасно знаешь зачем я принёс её сюда. Нам нужны ответы.
— И как ты планируешь получить эти ответы, если ты до ужаса пугаешь её?
Фырканье Азазеля передало его презрение к такому предположению.
— До ужаса напугана? Едва ли. Даже в полную силу она никогда не будет под стать мне. Она настаивает, что не знает о своих способностях, но даже если бы она знала, я хорошо оснащён, чтобы противостоять любой её способности.
— И почему же я тебе не верю? — притворным тоном вымолвил Белох.
Я сидела очень смирно, покачивая в руке бокал с бренди, который не хотела пить, внимательно наблюдая.
— Ты до ужаса напуган пророчеством, которому суждено сбыться, — продолжил Белох, — настолько напуган, что ты можешь уничтожить её раньше, чем выяснишь то, что так отчаянно Падшие пытаются узнать. Ты не узнаешь какие секреты она несёт в себе, пока не встретишься со своими страхами.
— Не будь нудным, Белох, — сказал Азазель, не сдвинувшись с места. — Я гораздо старше тебя... я никогда не позволю людским страхам и слабостям повлиять на меня.
А вот этого меня напугало. Если хорошо сложенный, великолепный Азазель гораздо старше иссохшего Белоха, тогда правила реально вылетели в трубу. Но опять же, я знала это. Я знала что-то важное, оно медленно закипало в моём подсознании... вещи, которые я не хотела помнить. Боялась вспомнить. Всё это могло остаться похороненным до тех пор, пока меня это беспокоит.
Белох фыркнул в изумлении.
— Ты может и старше, Азазель, но ты едва ли столь мудр. Я предоставлю тебе выбор. Забирай её и проверь пророчество и твою способность противостоять ему. Как только ты будешь знать ответ на это, ты приведёшь её снова, и я найду требуемые тобой ответы. Так, или она остаётся здесь со мной.
Выражение лица Азазеля не изменилось, но его скрытый взгляд метнулся в мою сторону, и он не мог не заметить, что я вся во внимании. Однако он не стал спорить, поднялся со своего места и выпил бренди залпом, чем заслужил неодобрительное фырканье от Белоха. И затем Азазель посмотрел на меня.
— Пошли.
Боже, я ненавидела это слово, произнесённое его глубоким, холодным голосом. Всё в нём было леденящим, и я взглянула на добродушное лицо Белоха, задаваясь вопросом, будет ли польза, если я брошусь умолять его о милосердии.
Но я не была столь наивна. Белох мог показаться добреньким пожилым профессором, но в его глазах была жесткость, которую он мог запросто перенести на своего давнего врага, такого как Азазель, или же эта жёсткость могла быть индикатором его истинной натуры. В любом случае, у меня хватало ума, чтобы подумать, прежде чем прыгать из одной ловушки в другую.
Я встала, поставив на столик бокал с бренди, к которому я едва прикоснулась, и улыбнулась Белоху.
— Было приятно с вами познакомиться.
По какой-то причине мои слова развеселили его.
— С нетерпением жду продолжения нашего общения. Не позволяй Азазелю запугивать тебя. В тебе больше силы, чем ты осознаёшь, если только ты решишь признать это. Полагаю, будет очень интересно обнаружить, насколько восприимчив наш друг.
Не совсем друг, но я ничего не ответила, когда Азазель пробормотал нечто нелицеприятное, взял мою руку в жёсткую хватку, и потянул меня из комнаты. Через несколько минут мы оказались на тёмных улицах странного города, выйдя через нижний уровень ресторана, у чёрной, быстротечной реки. Ранее в том свете дня, который походил на дневной, город был укутан сумерками. Теперь же стояла непроглядная тьма, и внезапно я ощутила, что еле-еле держусь на ногах. Только этим утром я собирала
— Нам не далеко идти, — сказал Азазель, и если бы это был кто-то другой, возможно, я подумала бы, что он заметил моё истощение и предложил передышку.
И то и другое было невозможным — его не заботило, что я чувствовала, и он никогда не вызовется утешать. Он был моим врагом, и я не могла позволить себе забыть это.
Я ничего не сказала, позволив ему тащить меня вдаль по улице, мимо серых жителей, их тихих голосов и безразличных глаз. Я понятия не имела, что от него хотел Белох, и мне было плевать. Если я смогу завалиться в кровать на двадцать четыре часа, у меня будет всё хорошо. Я украдкой взглянула на своего безжалостного компаньона. Он же оставит меня одну, так ведь? В прошлом он не хотел ничего, кроме как держаться от меня на расстоянии, словно я была грязной.
Но он не выпустил мою руку, и я не стала вырываться из его хватки, пока он вёл меня по улице, обратно к особняку, который мы покинули несколько часов назад. Его прикосновение несло необычный, порочный покой. Он был моим врагом.
Но был единственным знакомым в этом странном мире. И по этой причине, я не желала отпускать его.
Глава 7
АЗАЗЕЛЬ ШЁЛ РАЗМЕРЕННЫМ ШАГОМ, твёрдо решив не поддаваться охватившей его ярости. Он презирал Белоха и презирал всегда, и это чувство было взаимным. Дело было не только в том, что Белох был одним из самых странных, почти смертных обитателей непознаваемого мира Тёмного Города. Азазель обычно недолюбливал всех обитателей, они были похожи на Нефилимов, но без аппетита. Пустые, нечитаемые существа, не люди, не Падшие и не святые, а Белох, как правитель и верховный мэр Тёмного Города, был худшим из них.
Но его сила была неоспорима, к тому же она была непостижима. Он был тем, с кем нужно было иметь дело, если необходимо было использовать любой из неприятных активов Тёмного Города. Например, Разрушителей Правды. Разрушители Правды были единственными существами, которые могли извлечь истину из любого человека, хотя их методы варьировались от болезненных до сокрушительных. Самые упрямые никогда не выживали, и Азазель видел, как не одно тело разлеталось на бесчисленные куски, когда процесс достигал своего завершения, и эти воспоминания всё ещё преследовали его.
Он пережил свою собственную встречу с ними бесчисленное количество лет назад, как переживёт и Лилит. Она была слишком эпичным и могущественным демоном, чтобы быть уничтоженной ими, независимо от того, насколько жестокими были Разрушители Правды. Они вытянут из неё правду, и он сможет оставить её здесь, в этом мрачном, пустом мире, где она не сможет причинить никакого вреда, и он никогда больше не увидит её.
Тёмный Город существовал почти столько, сколько Азазель себя помнил, таинственное место предполагаемого убежища и покоя, хотя на самом деле он понятия не имел, кто и что сюда приходило. Он знал только, что те, кого сюда приводили, обычно, в конце концов, ломались. Но он предполагал, что большинство из них были людьми, неспособными выдержать суровые условия, которые предлагало это место. Его вызывали сюда много веков назад для наказания и допроса, когда он слишком часто отказывался выполнять требования Уриэля. Он выжил. Так же, как выживет и она.