Демон. Одиночка

Блинова Маргарита

Курт склоняет голову на бок и широко улыбается.

— Да ну! — удивленно поднимает брови мужчина. — С каких это пор ВОЗ стало известно о существовании демонов? И потом, мы перекусили с Микой в городе.

Громко фыркаю и тянусь к телефону.

— Ой, Курт, ну не выдумывайте, — неодобрительно поглядываю на мужчину, отыскивая нужный инстаграм. — Один несчастный бутерброд и чашка чая — это еще не ужин!

В качестве доказательства выставляю впереди себя сфотографированную Микаэлем тарелку с одиноким бутербродом

посредине.

Лаэрд наигранно закатывает глаза.

— И кто из нас кого еще опекает, — фыркает он.

— Вы мне тут поговорите еще, — притворно грожу ему кулаком. — Режим дня нарушать нельзя!

Курт не выдерживает и с громким раскатистым смехом выходит из кабинета. Я кидаюсь следом.

— Куда! — кричу на бегу. — Кухня в противоположной стороне!

Рири

Белые крупные хлопья снежинок мягко опускаются с небес на землю. В их неторопливом скольжении среди тишины ночи есть что-то мистическое. Нечто, не поддающееся словесному описанию.

В такую погоду лучше засесть в теплой комнате у окна, специально не включать в квартире свет и отстраненно наблюдать за плавным скольжением пушистых снежинок.

Спрашивается, какого лешего я мерзну на крыше коттеджа в одном лишь свитере и штанах?

Почему, почему… Да потому, что Курта-упрямого не переспоришь!

— Сейчас проходим трансформацию, под прикрытием снегопада делаем три круга над лесом и возвращаемся, — дает инструкции Курт. — Ветер несильный, но старайся держать высоту не больше пятидесяти метров… Эва, ты слушаешь?

Мотаю головой и обиженно надуваю губы.

Несмотря на все мои угрозы, уговоры и шантаж. мужчина так и не поужинал. Не то, чтобы меня это очень сильно заботило и беспокоило.

Совсем нет! К тому же я вспомнила, каким тяжелым и на редкость упитанным показался мне демон Курта, когда я тащила его в ту памятную ночь нашего знакомства.

Положа руку на сердце, кое-кому будет полезно для здоровья немного поголодать.

А настаивала и показательно дулась только из принципа.

Лаэрд это прекрасно понимал, но делал вид, что его это не касается.

— С моим демоном ты уже частично знакома, так что проблем не должно быть, — заканчивает Курт, берет мои замершие ладони в свои руки, греет. — И помни, я всегда рядом…

Не выпускаю моих озябших ладошек, он прикрывает глаза, и по его лицу проходит едва уловимая волна трансформации.

Вжи-и-и-х! — нарушает тишину ночи мягкий шелест появившихся за спиной лаэрда крыльев.

Я с благоговением смотрю на огромные перепончатые крылья, покрытые темной короткой шерсткой, на мощный крепкий каркас костей и завистливо вздыхаю.

По сравнению с ними, мои собственные — стыдоба и позорище.

Мягкое рычание немного отвлекает меня от чувства собственного несовершенства, и я перевожу взгляд на лицо лаэрда.

Ох…

Возможно,

если бы этот жуткий оскал увидел обычный человек, он заорал благим голосом и кинулся бежать, куда глаза глядят, но я видела нечто совершенно другое — теплую улыбку и искорки счастья в насыщенно-синих глазах демона.

И я, конечно, не великий знаток счастья, но, как мне кажется, так должны смотреть безумно влюбленные друг в друга люди, встретившиеся после долгой разлуки.

Синеглазый демон кладет мои ладони к себе на широкую грудь.

— Рири, — с мягким подрыкиванием представляется он, а затем его лицо становится суровым. — Рири сердится на Эву.

Ну, вот мы и приехали! Сейчас от бедненькой маленькой Яблоковой останется только хвостик, да огрызок.

— Рири, ты прости, что я в тебя тогда выстрелила… Сам понимаешь — обстоятельства вынуждали идти на крайние меры, — пытаюсь оправдаться.

Демон приподнимает верхнюю губу, громко рыкает, и желание оправдываться тихо заползает под плинтус.

Он молча смотрит на меня с каким-то невысказанным осуждением, так проходит целая вечность. Я переступаю с ноги на ногу, всем телом ощущая, как постепенно начинают подмерзать конечности.

— Эва покажет, как она трансформируется?

Я растеряно пожимаю плечами, мысленно прощаюсь со свитером и закрываю глаза. Между лопатками возникает знакомое чувство жжения, затем сводящий с ума зуд и яркая вспышка боли.

Помнится, первые месяцы, когда крылья только прорезались, жжение, зуд и боль стали неотъемлемой частью моего дня. Я то подражала белым медведям, которые, если верить словам песенки, трутся о земную ось, то тихо поскуливала от боли, то задирала одежду и старательно прислонялась ко всем прохладным предметам в квартире.

Рири отпускает мои руки и качает головой.

— Маленькие, — констатирует демон. — Потрогать можно?

Я согласно киваю и разворачиваюсь. Маленькие — это еще мягко сказано. В сравнении с огромными крыльями Рири, у меня за спиной крохотульки.

Как я вообще на них летать умудряюсь?

Теплые пальцы осторожно касаются спины, затем несильно сжимают основание крыльев, потихоньку перемещаются дальше вверх. Я закрываю глаза и чуть не мурлычу от приятных ощущений, расплывающихся по телу.

Тем временем демон раскрывает сначала правое крыло, медленно гладит кожу, затем осторожно прощупывает косточки и переходит ко второму.

— Эва совсем маленькая, — мягко рычит он. — Рири хочется сжать Эву и потискать.

Я почему-то смущенно улыбаюсь, безумно тронутая таким признанием.

— Девочка… — слышу тихий шепот у себя за спиной.

Закончив со вторым крылом, демон опять раскрывает правое и проверяет, насколько хорошо они оба гнутся во все стороны. Оставшись доволен осмотром, он убирает руки, и судя по звукам, скидывает с себя одежду.