Демон Власти

Ильин Михаил Ильич

Маленькая справка для того, чтобы лучше уяснить Суворовский психотренинг. Поставить «под ружье» — изощренный способ наказания, не связанный с прямыми побоями. Не сотня шомполов, но не каждый выдержит. Три часа на солнцепеке, в полной выкладке, «по стойке смирно», на вытяжку с двадцатикилограммовым ружьем с примкнутым штыком «на караул». И чтобы даже штык не дрогнул! За этим особо следил приставленный фельдфебель. Три часа выдерживали только чудо-богатыри. Кто послабее, падали от солнечного удара и перенапряжения. Их обливали водой и заставляли достаивать до конца.

А теперь представьте, что, когда по щекам течет пот, кивер стальным обручем давит на виски, ремни режут плечи,

а правая рука отваливается от тяжести ружья, надо решать задачку по астрономии. Необразованному крепостному крестьянину. Который, правда, нутром чувствует, что особо научного ответа от него не ждут. А что ждут? Парадоксальной реакции на угрозу со стороны властителя. И инстинктивной готовности «соответствовать», подстроиться под антиразумность власти.

Классический прием «сшибки» высшей нервной деятельности. Сначала огорошить, потом довести до отупения, потом поощрить за антиразумный ответ. Вот и вся «наука побеждать».

И чтобы совсем уж стало кроваво-солоно от суворовских методик зомбирования, приведем реальный исторический факт.

В Михайловском замке убивали императора Павла. Внутренний караул Преображенского лейб-батальона был готов броситься на помощь. Но стоило поручику Мирину рявкнуть: «Смирно!», как натренированные гренадеры замерли во фрунт. И простояли, не шелохнувшись, истуканами, решающими астрономические задачки, все время, пока офицеры душили и забивали насмерть их императора.

Как видите, сделка с Демоном Власти ничего хорошего не приносит. Антиразумность дает массу преимуществ властителю, но ведет к летальному исходу.

А какими только способами не насаждался пролетарский патриотизм после Октябрьской революции! Теми же, что использовала идеократия при христианизации славян. Символы предыдущей эпохи ликвидировали вместе с символизируемым: имперского орла вместе с семьей Романовых, христианский крест вместе с церквями и духовенством, Святого Георгия Победоносца вместе с Белой гвардией. Классами, прослойками, семьями и поодиночке. К стенке, в овраг или в прорубь. Пока от «самодержавия, православия и народности» не остался только выпаренный в кровавой бане народ, как объект управления для новой Триады Власти.

Но стоило агрессору поставить под сомнение существование «государства победившего пролетариата», как было принято мудрое решение «возродить» старые символы — офицерские погоны, молебны в церквах, ордена и награды имени императорских полководцев и славянских князей.

Возможно, руководство страны чутко уловило, что «пролетарского патриотизма», привитого за слишком короткий срок, явно недостаточно. Война с гитлеровской агрессией была объявлена Отечественной. Второй по счету в истории. В первую Отечественную войну русская армия воевала с Наполеоном. Несколько иное государство с несколько иным и в совершенно иную эпоху, но для идеократов обходить логику и здравый смысл не составляет труда. Их дело — лозунги, суггестия.

Трудно судить, какова роль идеократии в победе в Великой Отечественной войне. Слабо верится, что все без исключения бои шли под лозунгом «За Родину, за Сталина». Но то, что агрессия пробудила глубинные пласты коллективного сознания, которые требуют защищать Родину, как собственную жизнь, — несомненно. Не будем спорить, за что можно было любить сталинский режим, но любить Родину нас учить не надо. Любви не учат. Это природный дар. Или он есть, или его нет.

Коль скоро коснулись «военного аспекта» русского патриотизма, то отметим, что хуже всего России удаются интервенции. Внешняя военная агрессия всегда являлась инициативой Триады Власти. Для ее оправдания приходится апеллировать к «государственным интересам», расовой или любой иной ненависти, к духу стяжательства и к самым низменным человеческим чувствам. Облагораживая их бравурными маршами и феерическими патриотическими шоу. Есть этносы с повышенной властностью

и агрессивностью, им отлично удаются захватнические и колониальные войны. Русские к ним не относятся.

Россия в двадцатом веке имела два опыта классической интервенции: русско-японскую войну и Варшавскую кампанию Тухачевского. В обоих случаях агрессия закончилась полной катастрофой.

Войну с Японией затеяло царское правительство из идеологических соображений. Требовалась «маленькая победоносная война» для укрепления пошатнувшегося авторитета Триады Власти. Войну с Польшей начала большевистская Триада Власти также абсолютно из идеологических соображений. Леворадикальной верхушке большевиков не давала покоя идея «мировой революции» и вскружила голову победа в Гражданской войне. Безусловно, свою роль сыграли чисто военные ошибки и низкий уровень командования. Но главное, чего не учли генералы и комиссары — русский человек, пусть и в солдатской форме, по природе своей — защитник, а не агрессор.

Это пространное отступление сделано лишь за тем, чтобы хоть немного развеять идеологический туман в сознании, вызванный ударными дозами «любовного зелья», которым пичкает нас Триада Власти.

Мы переходим к главной теме — судьбе России. Как бы это ни было трудно, постараемся сохранить объективность и беспристрастность.

* * *

Сколько бы не воспевали «особую стать» России, которую «умом не понять», сколько бы не насмехались над вековечной «отсталостью» России, но следует признать очевидный факт — Россия исторически сложилась и развивалась как уникальный тип человейника. Мы не будем встревать в спор «почвенников-патриотов» с «европейски просвещенными либералами». Как-нибудь, без нас разберутся, кто кого патриотичнее и кто больше любит родину. Будем строго придерживаться применяемого нами подхода — взгляду на историю как на эволюцию систем управления человейником. С точки зрения научной корректности это более правильный подход, чем идеологические «драки подушками», и, как вы, наверное, уже заметили, позволяет по-новому взглянуть на известные факты, дав им новую, достаточно неожиданную интерпретацию.

Кратко напомним этапы эволюции человейника с точки зрения социальной кибернетики:

1. Выделение сообществ протогоминидов из животного мира через использование внутривидового убийства как эволюционного фактора; возникновение человейника как среды обитания вида хомо сапиенс; внутривидовая селекция по линии власти и управления, приведшая к внутривидовому разделению на суперанималов, суггесторов, диффузников и неоантропов.

2. Закрепление функции властвования и управления через внутривидовую трудовую специализацию; формирование специализированных органов человейника — Триады Власти; жесткое разделение внутри человейника по линии властные-подвластные, управляющие-управляемые; окончательное выделение вида хомо сапиенс из животного мира через техногенный и социальный характер эволюции.

3. Установление оптимального баланса между внутренними и внешними факторами, обусловливающими существование и успешную жизнедеятельность человейника; эволюционный всплеск, приведший к формированию глобального родового человейника.

4. Инверсия контура управления, самоизоляция и демонизация Триады Власти; повышение внутривидого уровня агрессии и агрессивности по отношению к среде обитания; распад глобального родового человейника под ударом кочевой цивилизации.

5. Углубление противоречий между объектом и субъектом управления, гипертрофированное развитие органов власти и управления, полное обособление Триады Власти от трудовой части человейника — эпоха государственных человейников. В производственной деятельности происходит переход от ручного труда к машинному, от принуждения к труду через лишение личной свободы (рабы и крепостные) к экономическим и идеологическим стимулам к труду.