Демон ревности
Шрифт:
– Постучи в дверь, Джакопо! Постучи! Откройте дверь Джакопо де Пацци!
Молодой элегантный человек, проезжавший на лошади, спугнул их. Они сняли с цепи свой жуткий трофей и поволокли его дальше, но отвратительный запах остался. Фьора почувствовала, как тошнота подступает к горлу. Она побледнела. Превозмогая тошноту, Фьора сказала:
– Нельзя ли отвести донну Коломбу в дом?
А в этот момент Кьяра пыталась увести в дом своего дядюшку, который что-то кричал и оживленно жестикулировал.
– Конечно, – сказал молодой человек, взяв Коломбу под руку. – Я помогу.
Фьора
– Святая мадонна! Это ты? Мне сказали, что ты вернулась, но я не мог в это поверить!
– Почему? Ты считал, что я умерла? Так было бы удобнее для твоего спокойствия?
Фьора смотрела без всякой злобы, а скорее с иронией на молодого человека, который когда-то ухаживал за ней. Лука Торнабуони был все так же красив, как и прежде, когда он добивался руки Фьоры, а может быть, стал только привлекательнее, так как эти три года разлуки добавили ему мужественности. Но Фьора отлично знала, какое малодушие скрывается за этим красивым лицом, достойным изваяния в бронзе. В тот страшный день, когда вся ее жизнь была загублена, Лука даже и не попытался прийти на помощь той, которую он, по его словам, так сильно любил. Он предпочел раствориться в толпе, как подлый трус.
– Ну что вы там медлите? – спросил Альбицци, который решил наконец войти в дом. – Возьмите себя в руки, черт побери! Вы же уроните эту бедную женщину! А вы что здесь делаете, девочки? – спросил он, обращаясь к племяннице и к Фьоре. – Я, может, и рассеянный человек, но не до такой же степени, чтобы не заметить, что вы в ночных рубашках. В рубашках! На улице! А ну домой!
Взявшись за руки, подруги пустились бежать вверх по лестнице. Лука крикнул вдогонку:
– Позволь мне снова увидеться с тобой, Фьора! Нам надо поговорить. Скажи, я могу прийти к тебе?
Склонившись над перилами лестницы, она бросила ему в ответ:
– Я не у себя дома. И кроме того, у меня нет ни малейшего желания видеться с тобой.
Несмотря на это заявление, Лука вернулся во второй половине дня, но Фьора вновь отказалась принять его. Ей, правда, хотелось понять, почему ее бывший кавалер, ухаживания которого она принимала в свое время, так как он был очень красив, и которому отвечала взаимностью, так старался теперь вновь встретиться с ней. Тем более ей было это непонятно, ведь Кьяра сказала ей, что Лука был женат и имел ребенка.
– Если я буду поддерживать отношения со всеми женатыми мужчинами в городе, моя репутация не будет стоить и гроша, – сказала она Кьяре. – Тем более что у меня нет никакого желания разговаривать с ним.
Вновь наступила хорошая погода. Это всех радовало, и благоразумные люди не видели никакой связи между капризами природы и трупом Джакопо Пацци, которого в конце концов сбросили в реку с моста Рюбаконте.
В этот день обе подруги с удовольствием вышли погулять по улицам Флоренции, на которых постепенно восстанавливалась прежняя жизнь. Они решили подняться на холм, где прежде собирали цветы. Фьоре и Кьяре нравилось это место, откуда открывался
Стоя наверху террасы, молодые женщины любовались видом города, расстилавшегося перед ними в легкой дымке, предвещающей жаркую погоду. Снизу от огородов поднимался пряный запах зелени – мяты, петрушки, укропа. Воздух был прозрачен и чист. В небе, словно пущенные кем-то стрелы, летали ласточки.
Сидя на камне и покусывая травинку, Фьора испытывала настоящее блаженство. Она вновь обретала свой любимый город, который так очаровывал ее своей красотой и изяществом. Ни Кьяре, ни ей не хотелось разговаривать. Их объединяла эта мирная красота, где можно было отдохнуть душой и телом. Коломба дремала неподалеку, опершись о дерево и уткнув лицо в колени.
Фьора хотела последовать ее примеру, как вдруг чья-то тень легла на траву. Она вздрогнула и узнала Луку Торнабуони, присевшего перед ней на колени.
Она возмутилась, и реакция ее была быстрой:
– Уйди! Я же сказала, что больше не желаю видеть тебя!
– На одну минуту! Фьора, всего лишь на одну минуту! Я знаю, ты сердита на меня.
– Сердита на тебя? Да я просто забыла о твоем существовании! И зачем тебе понадобилось напоминать о себе?
– Не будь так жестока! Я знаю, что плохо поступил с тобой, но если бы ты знала, как я страдал потом!
– Страдал?! Ты произносишь слово, смысл которого тебе неведом. Достаточно взглянуть на тебя, чтобы понять, как безоблачна твоя жизнь, ты великолепно выглядишь, насколько мне известно, у тебя молодая жена, сын. От жалости к тебе ну прямо плакать хочется, – добавила она с иронией.
– Дай мне сказать хоть слово в свою защиту, Фьора. Умоляю тебя! Кьяра, – продолжил Лука, обращаясь к девушке, – оставь нас наедине на несколько минут!
Вместо ответа та растянулась на траве во весь свой рост.
– Кьяра, прошу тебя!
– Нет! Мне здесь так нравится! И потом, ты же слышал, что у Фьоры нет ни малейшего желания говорить с тобой. Она презирает трусов.
– Я не трус, и вам это хорошо известно. – Лука не мог снести подобного оскорбления. – Я храбро сражаюсь на турнирах!
– Подумаешь, – пренебрежительно сказала Фьора, – это доступно любому дураку, лишь бы у того были мускулы, хорошее оружие и послушная лошадь. Храбрость, Лука, заключается совсем не в этом.
– А что мне оставалось тогда делать? Выступить один на один против взбесившейся толпы? Это было ужасно…
– А ты думаешь, мне это было неизвестно? Ты спрашиваешь, что тебе надо было сделать? Просто прийти ко мне и протянуть руку помощи, в которой я так нуждалась. Побыть рядом со мной. Но ты удрал как трусливый заяц. Если бы не Лоренцо….
– А что мой кузен сделал особенного? Он мог спасти тебя, но даже пальцем не пошевелил, – с горечью ответил Лука.
– Он сделал больше, чем ты думаешь. И если я еще жива, так это только благодаря ему.
– Ты щедро платишь ему за это, – язвительно сказал Лука. – Я слышал, что ты стала его любовницей?