Демон ревности
Шрифт:
На какой-то момент Фьора потеряла дар речи. Самые противоречивые чувства боролись в ее душе. Конечно, она была бесконечно рада, узнав, что Филипп жив, но она была истинной женщиной, чтобы радоваться этому эпизоду с дочерью управителя тюрьмы.
– И его не разыскивали? – спросила она взволнованно.
– Конечно, разыскивали. Замок, из которого он бежал, построен на скале, возвышающейся над Роной. Поэтому сначала подумали, что Селонже мог утонуть, но потом один рыбак обнаружил, что у него украли лодку. Я приказал установить слежку за окрестностями усадьбы Селонже,
– Боже мой! А если с ним случилось несчастье? Один, без оружия, без денег. На него могли напасть и, может, даже убить?
– Только, ради бога, не начинайте плакать, – поморщился Людовик. – Я уже думал о такой возможности и поэтому распространил на всех перекрестках его описание, пообещав крупное вознаграждение тому, кто поможет его задержать. Пока все безуспешно. Тогда я придумал кое-что другое: его конюший Матье из… Прама, кажется?
– Да, последний раз, когда я его видела, он находился недалеко отсюда, в клетке. Его везли в замок Лош, – сказала Фьора с осуждением.
– Совершенно верно. Так вот, по моему приказу он был выпущен на свободу, а за ним установили тайную слежку. Он отправился прямо в Брюгге, и больше я о нем ничего не знаю, так же как и о тех двух людях, которым я поручил следить за ним. Во всяком случае, никто не пришел потребовать вознаграждения. Как видите, мадам, ваш супруг дорого обходится моему казначейству.
– Поверьте, сир, меня это очень огорчает. Но если бы вам выдали Филиппа, что ожидало бы его? Был бы он…
– …казнен? – подхватил Людовик. – За кого вы принимаете меня? Я не меняю так легко своих решений. Я просто посадил бы его снова в клетку, и он сидел бы здесь, в тюрьме замка, в ожидании, пока вас разыщут. Ну теперь идемте. Мне хочется немного пройтись.
Фьора не сдвинулась с места. Она уставилась на носки своих туфель, выглядывающих из-под платья, нервно сжимая пальцы, как это она делала всякий раз, когда была чем-то сильно взволнована.
– Ну же? – сказал король, полный нетерпения. – В чем дело?
Она подняла на него большие серые глаза, полные отчаяния:
– А… если он скрывается где-то поблизости?
– Кто? Селонже? Я уже думал об этом. Но в таком случае его кто-нибудь мог видеть и сказал бы вам об этом, – задумчиво сказал король. – Я уверен, что он жив.
– Значит, он где-то далеко, и, возможно, очень далеко! Я знаю, что он подумывал послужить своей шпагой Венеции против турок. В этом случае он не вернется, и я больше ничего о нем не узнаю, – печально сказала Фьора.
– Венеция, говорите? Во всяком случае, мы можем узнать, уехал ли он туда. После ужина я напишу дожу. Вы, наверное, знаете, что Венеция – это город с самыми строгими порядками, и любой иностранец привлечет к себе внимание агентов Совета Десяти. Значит, скоро нам сообщат новости. А теперь оставьте этот печальный вид и давайте вернемся. Скоро протрубят в рог.
На этот раз Фьора дала себя увести.
Король и молодая
– Сир! Прошу простить меня, но если вы принимаете сегодня одного из глав церкви, то мне лучше вернуться домой.
– Не отужинав? А как же мое приглашение? И почему, скажите на милость?
– Откровенно говоря, сир, я немного… устала от кардиналов и боюсь, что буду чувствовать себя неловко. И потом, я в таком платье.
– О чем вы? Вы великолепны и должны чувствовать себя свободно, ибо я пригласил вас специально на этот вечер, чтобы кардинал делла Ровере видел, какое значение я вам придаю.
Под пытливым взглядом Людовика ХI Фьоре не удалось скрыть своих эмоций.
– Кардинал делла Ровере? – выдохнула она с испугом. – Он не…
– Из семьи папы? Конечно, и вы, наверное, слышали о нем в Риме. Это один из его племянников, причем самый умный. А потому – и самый опасный. Но он должен понравиться вам! А пока я вас покидаю, мне надо переодеться. Я вижу мадам де Линьер, которая идет к вам, чтобы проводить вас к принцессе Жанне, моей дочери. Вы ее знаете, и она будет рада снова увидеть вас.
Приветствуемый низкими поклонами тех, кто находился на его пути, король вместе с Фьорой подошел к импозантной даме, склонившейся в низком реверансе у первой ступени лестницы. В знак особого уважения к приближающемуся королю она низко наклонила голову, и король чуть не наткнулся на острый конец ее высокого эннена.
– Слишком высокий, мадам Линьер, слишком, – воскликнул он полушутя-полусерьезно. – Что за страсть у женщин принимать себя за церковные колокольни? Удивительно, что в моем королевстве так мало одноглазых.
– Прошу прощения, – ответила дама спокойно и даже с улыбкой, показывая, что это замечание не очень впечатлило ее. – Я всегда полагала, что честь сопровождать дочь короля Франции обязывает одеваться с большей тщательностью.
Весело насвистывая легкомысленный мотивчик, Людовик XI поднялся по винтовой лестнице, оставив женщин наедине.
– Идемте, мадам, – сказала придворная дама, протянув руку Фьоре, которая не смогла удержаться от смеха. – Мадам графиня хочет увидеть вас, и вы сможете освежиться до ужина.
Привыкшая к простому быту Людовика XI, Фьора была удивлена роскошной посудой и великолепием зала, где был устроен ужин. Эта огромная комната на втором этаже составляла часть королевских апартаментов, открывавшихся только для высоких иностранных гостей и при особых обстоятельствах. Ее поистине королевская роскошь отличалась от пышности, окружавшей бургундских герцогов. Мебель, обитая бархатом, и старинные гобелены придавали ансамблю некоторую строгость, подчеркнутую цветными стеклами высоких окон. Потолки с позолоченными виньетками и деревянная мебель были затемнены, за исключением, когда там зажигались свечи в канделябрах, как сегодня вечером.